Не было бы счастья...

Биварли Элизабет

Сильвия кивнула.

— Знаешь, мы часто сами невольно создаем себе проблемы, когда сражаемся с тем, что куда легче было бы просто принять. Взгляни на нас с Ливи и на наши отношения с Даниэлем и Чейзом. Лучшего примера не найти. — Посмотрев на уснувшую в колыбели грудную дочку, она улыбнулась. — Расслабься. И пусть природа берет свое. Ты и доктор Фейт как-нибудь найдете общий язык.

— Тейт, — снова поправила подругу Зои. Сильвия небрежно махнула рукой.

— Тейт, Фейт — какая разница.

Глава 1

День у доктора Тейта

выдался ужасный, а виной всему снова была Джулиана. Более вздорной и настырной представительницы женского пола ему в жизни видеть не доводилось. Настоящее чудовище в ангельском обличье: огромные синие глаза, золотистые волосы и губы сердечком. Уже два месяца подряд, с тех самых пор, как она оккупировала его дом, Джулиана регулярно будила его среди ночи. Вот и сегодня не унялась, пока он не удовлетворил все ее требования. А своими требованиями Джулиана могла бы уложить целую армию мужчин. Но даже и потом она так и не дала ему уснуть хоть на час-другой. Насытившись, заставила развлекать ее и дальше — включить музыку, рассказывать истории, наконец, вести с ней умные беседы.

Смертельно опасная женщина, думал он: сию секунду она само очарование, а уже в следующую превращается в фурию. Он нисколько не сомневался, что Джулиана родилась на погибель какому-нибудь несчастному.

Подумать только, а ведь ей всего каких-нибудь три месяца от роду.

Джонас рывком выдвинул верхний правый ящик письменного стола и, вытащив по очереди кипу бумаг, связку карандашей, старую соску-пустышку, добрался наконец до флакончика с одним из самых сильных анальгетиков. Он кинул три капсулы в рот, проглотил без воды и скривился, когда одна из капсул застряла в горле. Потом прошагал к холодильнику за водой и мимоходом взглянул на себя в зеркало.

Уж лучше бы он этого не делал! Кошмарное зрелище. Темные кудри взъерошены и явно нуждаются в парикмахере, на которого у Джонаса ну никак не хватало времени. Сегодня утром у Джонаса и на бритье времени не оставалось, а результат — мрачная, напоминавшая маску мима тень вместо лица. То, что прежде было всего лишь легкой синевой под глазами — из-за чрезмерной работы, — превратилось в нестираемые черные круги — из-за практически полного отсутствия сна. Короче, Джонас выглядел не главой больницы, а готовым ее пациентом — психиатрического отделения.

От короткого стука в дверь кабинета он чуть не подпрыгнул и залил при этом ледяной водой грудь белоснежной рубашки.

— Войдите, — злясь на самого себя, рявкнул он.

Дверь медленно приоткрылась. В щелку заглянула одна из практиканток:

— Мм… доктор Тейт?

— Да? — Он не помнил имени девушки, да и не особенно интересовался им. Судя по всему, девушка здесь не задержится.

— Там вас… мм… ждут в родильном отделении, сэр.

— Зачем?

— Я… мм… точно не знаю. Просили пригласить.

— Это срочно?

Девушка, сощурив глаза, помедлила с ответом, потом произнесла:

— Не думаю, сэр. Мне бы тогда… мм… сказали, правда?

Его терпение окончательно лопнуло:

— Вы давно у нас?

— Около двух недель, сэр.

— Две недели. Так, понятно.

И за это время вы умудрились, насколько я вижу, полностью растерять все, чему вас учили в университете. — (Глаза девушки наполнились слезами.) — В следующий раз будьте любезны узнавать подробности, прежде чем побежите выполнять поручение! И еще, — добавил он при виде ее слез, — учитесь выдержке. Не я первый и не я последний, кто укажет вам на ваши ошибки. А вообще старайтесь делать их как можно меньше. Иначе в нашей профессии вам не выжить.

Закрывая за собой дверь, он услышал отчетливый всхлип и нахмурился. Уж эта молодежь! Скоро, кажется, настоящего врача днем с огнем не сыщешь. Он был все еще зол как черт и голова у него болела по-прежнему, когда добрался до родильного отделения. Для пересменки здесь было на удивление тихо. Он обратился к единственной медсестре за пультом:

— В чем дело?

— О, доктор Тейт. — Она поднялась. — Доктор Форрест просила передать, что ждет вас в комнате отдыха сектора С.

Джонас удивился.

— А зачем — она не сказала? Сестра пожала плечами.

— Нет, извините.

Он прошел по коридору к сектору С, потирая виски, где пульсировала боль, и ногой толкнул дверь в комнату отдыха.

— Сюрпри-из! — чуть не оглушил его хор голосов.

Он поднял голову и обнаружил, что окружен плотным кольцом врачей, медсестер, нянечек и остального обслуживающего персонала восточного крыла. Некоторые держали в руках надувные шары — самодельные, как он потом понял, не шары даже, а надутые хирургические перчатки, разрисованные веселыми рожицами. Над гигантским тортом посреди стола поднимался дымок от свечей.

— Ты же не собирался скрыть от нас такое событие, правда, Джонас? — воскликнула глава отделения новорожденных Лили Форрест.

Лили Форрест и ее муж Майк были первыми, с кем Джонас подружился, перебравшись в Нью-Джерси. Вернее, здесь они стали его единственными друзьями. Впрочем, он всегда предпочитал одиночество. До той минуты, когда на пороге его дома не появилась дама из службы патронажа с Джулианой на руках. Да, с Нового года вся его жизнь пошла наперекосяк. И еще это сорокалетие. Джонас понятия не имел, каким образом Лили удалось разузнать про его день рождения. Сам Джонас, разумеется, никому и словом не обмолвился, что вот-вот разменяет пятый десяток. Черт, ему даже думать об этом не хотелось.

Но сейчас он почти забыл о своих сожалениях. Глаза его потеплели, губы тронула улыбка, взгляд заскользил по уже знакомым приветливым лицам, пока не остановился на одном конкретном женском лице.

Медсестра стояла в углу, отдельно от всех. Забранные в тугой конский хвост прямые рыжие волосы, накрахмаленная униформа, стетоскоп на шее — прямо не девушка, а олицетворение компетентности и хладнокровия. Джонас не смог бы ничего возразить против компетентности Зои Холланд. Но он также отлично знал, что хладнокровие ее напускное. Неестественная, напряженная поза и стиснутые в кулаки руки с тонкими пальцами выдавали ее с головой. А еще этот хмурый взгляд, который она словно бы приберегала лично для него.