Не было бы счастья...
Шрифт:
— Очень даже касается, — возразил он. — Потому что ты от меня не отвяжешься, пока я не заставлю тебя взглянуть в лицо некоторым фактам!
— Неужели? Каким, например?
— Например, тому факту, что в пятницу ночью мы занимались любовью, и то невероятное чувство удовлетворения, которое овладело мною, не было всего лишь сексуальным удовлетворением! А еще — ты дорога мне, Зои, и я знаю, что и я тебе небезразличен. И…
— Фу-ты ну-ты, — прервала она его. — Остановись на этом. Не смей решать за меня, что я испытываю к тебе, а
— Если? — рявкнул он. — Был?
— ..так только потому, что я хотела сделать как лучше для Джулианы, — проигнорировала она его вспышку гнева. — И к нам… ко мне… это не имеет никакого отношения.
— Ах, вот как? — не потрудившись скрыть сарказма, поинтересовался Джонас. — Вот, значит, почему случилось то, что случилось той ночью? Два десятка лет, Зои, — два десятка! — ты избегала близости с мужчинами, а со мной занялась любовью ради блага Джулианы? Ты рисковала забеременеть потому, что тебя волновало ее благополучие?
У Зои задергалась жилка на щеке, и она с силой стиснула челюсти. Но не произнесла ни слова.
А Джонас продолжал, понизив голос чуть ли не до шепота:
— Возможно, ты уже забеременела, Зои. От меня. Но если ты думаешь, что я не считаю этот вопрос важным, то, повторяю, ты здорово во мне ошибаешься.
Зои продолжала молчать, только слегка выгнула левую бровь, напомнив ему об их самом первом вечере. У нее был сейчас такой вид, как будто она готовилась повторить свой знаменитый удар, и Джонасу пришлось напрячь всю силу воли, чтобы не закрыть руками самую уязвимую часть тела. Но он удержался. Вместо этого он, рывком схватив Зои за плечи, притянул ее к себе и прижался к ее губам.
Она мгновенно обмякла в его объятиях. Все напряжение, вся злость, вся вражда испарились из них обоих. Зои вернула ему поцелуй со страстью, посрамившей его собственную. Зои прильнула к нему, запуталась пальцами в его волосах, наслаждаясь вкусом его губ, как гурман — изысканным напитком.
А потом она его оттолкнула.
Без единого прощального слова… без единого слова она вылетела из кухни, как будто от быстроты ног зависела ее жизнь. Джонас смотрел ей вслед, не в силах пошевелиться, и, как рыба, глотал воздух, потому что во время поцелуя просто забыл, что нужно дышать. Застывшие в воздухе руки словно продолжали ласкать густые рыжие пряди, а губы его все еще горели от ее поцелуя. Джонас мог бы поклясться, что по-прежнему ощущал прильнувшее к нему тело Зои и теплоту и выпуклость ее груди.
Неизвестно, как это случилось, но Зои Холланд стала частью его. И очень возможно, что он сам уже стал частью ее — хотя бы физически, если не душой. Зои не изменить этого бегством из его дома. Будь он проклят, если позволит ей вот так легко сбежать!
Пятница — его последний шанс. В пятницу он так или иначе, но заставит Зои увидеть то, что для него абсолютно ясно: что она не может жить без него и Джулианы, а они просто не в состоянии жить без нее.
Глава 10
Джонас
Вчера ему было чертовски трудно вести себя так, будто ничего не случилось, но он принял правила Зои. Она появилась утром как ни в чем не бывало, и ему оставалось только подыграть ей. Но сегодня уж его подача.
— Корзинка для пикника — есть, — отметил он. — Свежие цветы — есть. Свечи и спички — есть. Слегка охлажденное шардонне — есть. Запасные подгузники — есть. Любимая погремушка — есть. Готовое питание — есть.
Он обернулся к Джулиане, восседающей в кресле-качалке для грудничков посреди кухонного стола. Джулиана ответила пристальным взглядом огромных голубых глаз.
— Кажется, все взяли, как ты считаешь, а, Джули?
Она яростно задергала ножками, кресло закачалось, вызвав у нее восторженный вопль.
— Вот тут ты права. Музыка не помешает.
Та-ак, крошка Эдит Пиаф — это то, что нужно, верно? Может, еще пленку Тони Беннета? Ну как же я о тебе забуду? Вот, видишь, беру Алвина. Годится?
Джулиана благодарно загулила.
— Не за что, — с поклоном отозвался Джонас. — Всегда рад услужить.
Звонок прозвенел ровно в семь тридцать. Джонас подхватил Джулиану на руки, чтобы Зои увидела их вместе. На пороге они обнаружили дрожащую, осунувшуюся Зои с покрасневшим от холода носом — что было очень странно, поскольку на улице заметно потеплело.
— Доброе утро, — произнес он как можно более обыденным, ничего не значащим тоном. Не хватало еще, чтобы она догадалась о его намерениях!
— Б-б-бривет, — пробубнила она и шмыгнула в прихожую. — Брошу брощедия за обоздадие, до да дороге ужаздая бробка.
Кажется, объясняет свое опоздание пробкой на дороге, догадался Джонас.
— Ничего страшного, — заверил он ее. — А… мм… ты в порядке?
— Я броздудилась. — В подтверждение она несколько раз громко чихнула.
— Будь здорова, — автоматически отозвался Джонас.
— Спасибо. Мде, давердое, де дуждо бодходить к Джули. До если у дебя броблебы, я бодожду, бока ды договоришься с кеб-дибудь.
— Вообще-то у меня сегодня выходной.
Зои испустила протяжный вздох облегчения.
— Дначит, я богу бойти с бобой.
Джонас кивнул.
— Отличная мысль. Дай нам с Джули пять минут на одевание — и мы отправимся с тобой. Она замахала руками.
— Не нужно. Не хочу вас заражать.
— И не думай даже, — бросил он ей. — У тебя ужасный вид. Тебе нельзя оставаться дома одной. Мы с Джули о тебе прекрасно позаботимся. Вот увидишь.