(Не) люби меня

Лакомка Ната

— Я велела передать, что подарок тебе очень понравился.

— Напрасно, — ответила я, глядя в стену.

— Пока король ждет, — сказала она многозначительно, — но в один прекрасный день его терпение лопнет.

— Я не стану любовницей короля, пусть даже вы лопнете вместе с ним.

— Идиотка! — прошипела свекровь, но больше не досаждала мне.

На службе я постаралась сосредоточиться на молитве и не замечать взглядов придворных. Король и королева тоже присутствовали в соборе. Когда закончилась служба, король

подал королеве чашу со святой водой, и ее величество набожно окропила лоб себе и своему супругу.

Я вышла из церкви вместе с остальными придворными, вслед за королевской четой. Справа от меня шествовала леди Бригитта, слева — одна из служанок, две служанки шли позади. Свекровь настаивала, чтобы я взяла к службе подаренный молитвослов, но я отказалась брать его в руки, и книга осталась в спальне.

Мне не хотелось никого видеть, я шла, опустив глаза, и поэтому чуть не столкнулась с мужчиной, который преградил мне дорогу. Я медленно подняла голову, готовая к самому худшему. Передо мной стоял король.

Леди Бригитта и служанки королевы, а вместе с ними и остальные придворные устремились к замку, как будто было объявлено состязание — кто быстрее добежит.

Я сделала попытку обойти короля, но он сделал шаг в сторону, снова становясь на моем пути, и я прекратила бесполезные попытки. Если он желает видеть мой страх или смущение, то такого удовольствия не получит.

— Мы давно не разговаривали с вами, леди Диана, — сказал король. — Как вы устроились? Нравится вам комната?

— Как мило — спросить у пленника, нравится ли ему тюрьма, — ответила я.

— Разговор не задался, — признал он. — Ладно, скажу честно — я хотел спросить, понравился ли вам мой подарок. Я думал, вы возьмете его к службе.

— Не взяла и никогда не возьму, — отчеканила я. — А понравился ли мне подарок…

Моя свекровь, я полагаю, сообщила вам, что я пребываю в совершеннейшем восторге.

— Сообщила. Но я хотел услышать это из ваших уст.

— Хорошо, — легко согласилась я. — Услышьте. Подарок мне не понравился, ваше величество.

— Почему? Я заказал миниатюры у лучшего художника, а переписчиком был…

— При чем тут художники и переписчики? Ваш подарок — как насмешка. Король-прелюбодей дарит молитвослов! Лицемерие чистейшей воды.

— Если вы о себе, то я еще не согрешил, — заметил король.

— Леди Сибилла! — выпалила я, глядя ему в глаза.

Он чуть усмехнулся — и что это была за усмешка! Я возненавидела его стократ за то презрение, что он выказал сейчас. Он презирал своих любовниц. Презирал — но бессовестно спал с ними! Ладони горели влепить ему пощечину, но благоразумие удержало.

— За тот грех я уже покаялся, — сказал король. — А значит, он прощен.

— Однажды вы не успеете покаяться, — предрекла я. — И умрете грешником.

— Вы так сурово это сказали.

— Я сказала правду.

Мы по-прежнему стояли на расстоянии

трех футов друг от друга, между главным входом и собором, и изо всех окон на нас, наверняка, смотрели десятки глаз. Я старалась держаться строго, чтобы король понял серьезность моих намерений не уступать его страсти, и глядела поверх его плеча, гордо вскинув голову, чтобы показать, что ничуть не боюсь. Но, конечно же, я боялась. И ни о чем я так не мечтала, как чтобы этот тягостный разговор поскорее закончился. Но у короля были свои планы.

— Мне хотелось бы поговорить с вами наедине, — сказал он с необыкновенно любезной интонацией, наклонившись ко мне, отчего я едва не отшатнулась.

— Здесь никого кроме нас нет, — сказала я, передернув плечами. — Только вы и я. Все остальные трусливо убежали, стоило вам топнуть.

— Все таращатся из окон, если вы не заметили, — он мне даже подмигнул. как будто мы были сообщниками. — Прогуляемся в рощу за собором? Если вам не пришелся по душе молитвослов, у меня есть другой подарок для вас. И с ним я обязательно угадаю.

— Не надо ни подарков, ни разговоров, — запаниковала я, представив, что может произойти во время прогулки в роще.

— Какая вы несговорчивая, — упрекнул меня король и вдруг подхватил на руки.

Я не удержалась и взвизгнула, хватая его за шею, а он засмеялся:

— Держитесь крепче, дорогая леди. Я вас не уроню, но так приятнее.

— Немедленно поставьте меня! — я тут же отпустила его, но ладонь скользнула по жестким волосам, и сразу вспомнились слова королевы: «Касаться их приятно, как мха, нагретого солнцем».

— Обязательно, — пообещал он, и пошел по двору замка, огибая собор.

Казалось, ему не стоило никакого труда нести меня, у него даже дыхание не участилось, и я невольно поддалась влиянию этой силы, позволив унести себя в миртовую рощу, где стояли каменные склепы королевской фамилии.

Снег здесь уже почти весь растаял, и земля на проталинах была черной, усыпанной сухими сломанными ветками и прелыми листьями, пролежавшими зиму. Возле каменного серого склепа король осторожно отпустил меня и указал в сторону. Там, где солнце припекало сильнее, и где каменная стена защищала от холодного северного ветра, росли белые нежные цветы, похожие на рассыпанный жемчуг — подснежники.

— В моей стране нет таких прекрасных цветов, как в вашей, — сказал король тихо, пока я молча смотрела на это маленькое чудо — на хрупкие цветы, распустившиеся среди горок последнего рыхлого снега. — Но какая роза смогла бы прорасти из-под снега? Пусть вы из южных краев, вы напоминаете мне цветы моей родины — вы такая же бесстрашная, и с таким же упорством тянетесь к солнцу, пробивая снег. И я люблю вас еще больше за ваше сопротивление. Мне жаль, что королева привезла вас в Ланвар насильно. Я не хотел этого. Я хотел, чтобы вы сами приехали ко мне.