(Не) люби меня
Шрифт:
Король уехал, а через три дня пришло письмо от архиепископа Ланвара — он подтверждал развод между мною и Жозефом.
Мне принесли пергаментный свиток, на котором краснела свежая печать, и я смогла лично убедиться, что мой брак был, расторгнут Дианы Верей больше не было, а появилась свободная женщина — метресса дю Рой.
Королева пришла поздравить меня, и мы долго просидели в моей комнате, почти не разговаривая. Ланвен подливала нам чай и подавала сладости, и вела себя. как тень — тихо и незаметно. В конце концов, королева снова заплакала, а я неловко попыталась ее утешить.
— Надеюсь,
Оставшись одна, я продолжала сидеть за столом, глядя в окно. Ланвен убрала чашки, занялась вышиванием, но через полчаса не выдержала:
— Пойдемте, лучше прогуляемся, метресса. Что толку изображать статую?
Я молчала, и она снова позвала меня на прогулку.
— Нет, — сказала я медленно, — нет, так нельзя.
— Что нельзя? — переспросила Ланвен.
— Нельзя, чтобы это продолжалось, — я вскочила и подошла к шкатулке, в которой лежали королевские подарки — кольца, браслеты, серьги. Открыв крышку, я посмотрела на переливы драгоценных камней, а потом сказала, обращаясь к Ланвен: — Хотите эти драгоценности? Все? Помогите мне бежать, и я отдам их вам без сожаления.
— И что я буду делать с ними, когда король прикажет содрать с меня кожу живьем? — спросила она с вежливой насмешкой, откладывая шитье. — Покойнице ожерелья ни к чему, метресса.
— Тогда отправляйтесь со мной, — попыталась я ее убедить. — Вы получите все эти драгоценности в моей стране, и никто не посмеет наказать вас.
— В вашей стране? Метресса, но кем я буду в вашей стране? Просто женщиной с несколькими драгоценными камешками. Они могут потеряться, их могут украсть или вы, попросту, меня обманете. А здесь я — ваше доверенное лицо. Когда вы станете королевой…
— Не хочу быть королевой! — со стуком захлопнув крышку шкатулки, я заходила по комнате.
Ланвен следила за мной со все возрастающим изумлением.
— Не хотите быть королевой? Да вы меня дурачите, — сказала она, наконец. — У вас будет власть, новые земли, ваши дети могут стать королями…
— Если все это получено за счет горя других — то и я, и мои возможные дети не получим главного — счастья, — ответила я.
Ланвен только покачала головой и вернулась к вышиванию.
С отъездом короля уже восемь рыцарей, приставленных для моей охраны, находились возле меня неотлучно. Главенствовал среди них — сэр Стефан, и теперь я втайне удивлялась, почему раньше рыцари казались мне на одно лицо.
Сэр Стефан не был самым красивым, крепким и речистым, но когда появлялся он, остальные стражники казались сущими подростками. Они слушались его во всем, а он задавал тон и в манере поведения, и в несении службы.
Несколько раз они крепко повздорили с Ланвен. Той хотелось прогуливаться со мной по саду, посещать церковь и уличные представления, но сэр Стефан вежливо, но твердо, пресекал все подобные развлечения.
— Вернется его величество, — говорил он, — и тогда отправляйтесь хоть на рыбный рынок. А пока я отвечаю за безопасность метрессы.
Впервые я видела, что Ланвен взбешена, и что ее постоянная выдержка и невозмутимость дали брешь. Между нами она называла сэра Стефана «мужланом» и «деревенщиной», и делала вид, что не замечает его, когда нам приходилось проходить мимо.
Меня
Только в спальне я могла отдохнуть от их усиленной охраны. Чтение и вышивание никогда не были моими любимыми занятиями, но сейчас лишь они вносили в мою жизнь разнообразие. Я ловила себя на мысли, что жду скорейшего возвращения короля — тогда, хотя бы, он позволит приоткрыть дверцу клетки, чтобы пташка могла расправить крылья и полетать.
Однажды Ланвен принесла мне подарок от короля. Я отнеслась к нему равнодушно, но она развязала пухлый сверток и ахнула с таким восхищением, что я не удержалась и подошла посмотреть.
Это было покрывало из шерсти южных коз. Такие покрывала ткали на родине моей матери — легкие, как пух, но удивительно теплые. Я не удержалась и прижала коричневую ткань с темно красными узорами к лицу, вдыхая знакомый запах. Слезы сами закапали из глаз, и я не смогла расстаться с подарком. К нему не было приложено ни записки, ни даже устного приветствия, и я посчитала, что это уже признак охлаждения Может, мне и не надо думать о побеге? Пройдет время, король наиграется и сам отпустит меня? Или прогонит…
Я уснула, завернувшись в покрывало, и теперь спала только под ним. Мне снились далекие края, где прошло мое детство, и когда я просыпалась по утрам, вся моя подушка была мокрой от слез — я плакала во сне.
Прошло еще три дня, и однажды во время умывания Ланвен пригляделась ко мне.
— А что это у вас на щеке, метресса? — спросила она тревожно.
Она подала зеркало, и я разглядела на коже несколько красноватых пятнышек.
— Муха укусила? — предположила Ланвен, и тут же отправилась к придворному лекарю за лечебной мазью. Забота о моей красоте была ее первостепенным делом.
Но мазь не помогла, и к вечеру мое лицо и руки покрыла красноватая сыпь. Это уже не могли быть мушиные укусы, и Ланвен снова помчалась к лекарю. Он пришел, несмотря на поздний час, осмотрел меня, и лицо его вытянулось.
— Не хочу вас пугать, метресса, — проблеял он, — но похоже на черную оспу.
Он ушел, оставив распоряжения, как за мной ухаживать, и пообещав привести других врачей, чтобы точно определить болезнь, но я уже знала, что он прав.
Оспа!..
Вот и нет необходимости думать, как сбежать или избавиться от любви короля. Те, кто переживает черную оспу (если переживают) обезображены навсегда. Противная кожа в глубоких розоватых рытвинах… Вот как сейчас будет выглядеть Диана — Хозяйка короля!
Я лежала в постели, чувствуя, что руки и ноги холодны, как лед. Может, это уже смерть? Кто сказал, что я смогу пережить эту болезнь?
— Не будем отчаиваться, — сказала вдруг Ланвен, тряхнув меня за плечо. — Не смейте сдаваться. Слышите?
Она стояла возле моей кровати, завязав рот и нос платком, но взгляд был решительный.
— Лучше бы вам уйти, — сказала я, — вы тоже можете заразиться.
— На все воля небес, — ответила она сердито. — Бывает, что и в монастыре от смерти не спрячешься. А бывает, что вокруг погибнут тысячи, а ты останешься жив.