(Не) люби меня

Лакомка Ната

— Мы не дадим тебе заскучать!

Она снова посмотрела через плечо и вернулась к своему занятию, не обращая внимания на изнывающих мужчин.

— Хочешь серебряную монету? А две? — надсажались рыцари. — Подойди к нам! Не обидим, не бойся!

Они ее не узнали. Дидье вцепился в подоконник, скрипя зубами. Если у нее все получится… Если рядом верные ему люди… Если все закончится хорошо, то эту безумицу не спасет никто и ничто, и неделю ей будет больно сидеть. Что выдумала!

Бегать полуголой перед солдатами!

Словно

в насмешку, Диана бросила на берег скребок и взялась за вязки на юбке, распуская их. Рыцари заулюлюкали и самые молодые бросились к самой воде, чтобы ничего не пропустить.

— Только попробуй! — процедил Дидье сквозь зубы, как будто Диана могла его услышать.

Она и не услышала, и избавилась от юбки, представ перед всеми во всем великолепии своей наготы. Но этого было мало — присев на корточки, она начала плескать воду на грудь и шею, доводя до экстаза одним видом.

Обезумевшие мужчины потянулись к озеру, как заколдованные. Будто и, правда, фея озера, жившая здесь в незапамятные времена, решила вернуться в мир смертных подарив им надежду на исполнение самых сокровенных желаний.

Из дома вышли восемь человек, и, судя по всему напрочь позабыли об осторожности. Дидье с трудом оторвался от возмутительного и сладостного зрелища, отходя ко входу в комнату. Если небесам будет угодно, с «феей» он разберется потом. Ему не пришлось долго ждать.

В комнату ворвался рыцарь с длинными кинжалами в каждой руке. Действуя кандалами, как цепом, Дидье встретил предателя ударом в лицо. Раздался хруст, и рыцарь упал, не издав ни звука. В дверной проем немедленно влетела арбалетная стрела, и король прижался к стене спиной. От боли в потревоженной ране потемнело в глазах, но он затаил дыхание, слушая, что происходит в соседней комнате и на берегу.

Несколько секунд томительно тишины, а потом скрипнула дверь и раздался голос сэра Стефана:

— Сдавайся Гилберт, твои люди мертвы.

Сдавленные проклятья и грохот брошенного арбалета подтвердили, что умирать в бою Гилберт Кадарн был не намерен.

— Ваше величество? — крикнул сэр Стефан.

— Со мной все в порядке, — отозвался король. — Как Диана?

Он услышал шум и новые проклятья из уст Кадарна, а потом в спальню заглянул сэр Стефан.

— Миледи купается, — сказал он, едва сдерживая ухмылку.

— Найди ключи, — сказал Дидье, встряхнув цепями. — Похоже, надо пойти и потереть кому-то спинку.

Освобожденный от кандалов, он вышел из дома и прищурился. глядя против света восходящего солнца. Это было немыслимо. но негодница Диана и в самом деле преспокойно купалась, плавая по ту сторону и не обращая внимания на бойню, что произошла на берегу.

Сэр Стефан вместе с сэром Криспином и сэром Ролфом забирали оружие у убитых и связывали раненых. Из десяти мятежников в живых остались четверо, вместе с плененным Гилбертом Кадарном. Связанный, он мигом растерял прыть и отвагу, и прятал глаза,

как побитая собака.

— Мы взяли шесть арбалетов, — рассказывал сэр Стефан, хотя Дидье слушал его краем уха, не отрываясь взглядом от красного цыганского тюрбана. — Троих сняли сразу, потом еще троих — они даже не поняли, что происходит. Миледи умеет привлечь внимание… — он благоразумно замолчал, потому что заметил, как стиснул челюсти король. — Двоих зарубили, а Гилберт и Брук сразу бросились в дом. Мы решили рискнуть, сир, прошу меня простить.

— Правильно сделал. Я приведу ее, — король, кивнув в сторону Дианы. — А вы даже не смейте смотреть в ее сторону.

Сэр Стефан философски пожал плечами и перевернул еще одного убитого, чтобы забрать кинжал.

Обогнув озеро, Дидье успел как раз, когда Диана выходила на берег, стряхивая ладонями с тела капли.

— Доброе утро, сир, — поприветствовала она короля, словно они расстались накануне перед сном, отправившись каждый в свою кровать. — Хорошо выглядите.

— Да и ты неплохо, — ответил Дидье, едва сдерживая ярость.

Он схватил юбку, валявшуюся на берегу и набросил женщине на плечи, пытаясь хоть как-то скрыть наготу.

— Это юбка, — подсказала Диана, — на голову не надевается.

Дидье не ответил на шутку и, позабыв про боль в ране, стиснул Диану в объятиях так, что она застонала и заскребла ногтями по его бедру, умоляя отпустить.

— Я столько пережила. — возмутилась она, когда король ослабил хватку, — чудом осталась жива, а вы решили меня задушить?! И это вместо благодарности!

— Не знаю, чего я хочу больше, — признался Дидье, жадно глядя ей в лицо и упиваясь ее красотой, как вином, — придушить тебя или зацеловать.

— Мне больше по душе второе, — сказала она. — Но прежде хочу одеться. Купаться на рассвете — это еще то испытание! Я замерзла до костей.

Они вернулись к дому, держась за руки, и Дидье не переставал укорять ее за глупое бесстрашие.

— Воевать — не женское дело, — горячился он. — Ты могла погибнуть, они могли поймать тебя! Для того чтобы геройствовать, есть мужчины.

— Хотела бы я посмотреть, смог бы сэр Стефан выманить их из дома, бегая по берегу голышом, — фыркнула Диана.

Дидье не выдержал и засмеялся. Диана посмотрела на него исподлобья и тоже улыбнулась. Коротковатая верхняя губа изогнулась, открывая ряд жемчужных зубов.

— Не сердись, — сказала она мягко. — Это грешно — сердиться, когда все хорошо закончилось. Хоть немного благодарности небесам, Дезире… За то, что произошло чудо, и мы живы и целы…

То, что она обратилась к нему на «ты» и назвала по имени, уже было чудом.

Позабыв, что опасность еще не миновала, что на них смотрят, Дидье взял Диану за подбородок, заставляя поднять голову, и поцеловал — крепко, жадно, вовсе не нежно. Она вздрогнула, а потом ответила на поцелуй, даже привстав на цыпочки, чтобы быть ближе к нему.