Не мешайте девушке упасть
Шрифт:
– Мое что?..
– Ваше имя.
Она искренне смеется.
– Меня зовут Жизель. Я несколько раз повторяю: «Жизель». Меня наполняет радостное ощущение. Однажды ночью я встану, чтобы скушать эту малышку...
Глава 2
За три дня до Рождества я сижу в «Мерри-баре», что на улице Колизе. У меня ватные костыли, а щеки цветом напоминают страницы старой книги, и тем не менее я чувствую себя в ударе. Выздоровление заканчивается. Неделю назад меня выписали из больницы, и я начинаю потихоньку ковылять. За время, проведенное
Моя работа – раздача билетов в Сантэ 2 и в рай. Я хотел выйти из игры, а получилось так, что я чуть было сам не отправился на небеса, где самая красивая девушка была бы мне не более полезна, чем гидравлический насос. Из всего этого следует, что самое лучшее, что я могу сделать, – это запрятать тапочки подальше и вернуться в драку. Для начала я должен уладить старые счеты с типом, подстриженным бобриком. Каким бы хитрым этот тип ни был, от меня он не уйдет. Я обещаю себе, что при нашей встрече засажу ему в пузо столько кусочков свинца, сколько понадобится для того, чтобы он уже никогда больше не встал на ноги. С этого момента я всего себя посвящаю его поискам.
2
Парижская тюрьма
Я думаю как раз об этом, когда в бар входит Жизель. Увидев ее в прикиде как у принцессы, я вздрогнул. До сих пор она представала передо мной только в белом халате. Сегодняшний туалет идет ей, как фата. Она подкрасилась и выглядит просто потрясно.
– Ну, – спрашивает она, протягивая мне руку, – как себя чувствует мой больной?
– Не так уж плохо. С вашей стороны было очень любезно прийти на это свидание.
Она не отвечает и садится рядом со мной.
– Живот зажил?
Я беру ее за руку.
– О моей географии не беспокойтесь. У меня это не первая передряга. Видели бы вы меня голым! Мое тело не отличишь от района, подвергшегося бомбардировке.
Жизель смеется и заказывает чинзано-джин. Я смотрю, как она потягивает вино. Это зрелище мне нравится. Она напоминает мне маленькую кошечку.
Неожиданно я спрашиваю:
– Ну что, пойдем чего-нибудь порубать? Мне шепнули адресок одного ресторанчика, где можно съесть эскалоп в сухарях, не рискуя вечной каторгой.
– Вы считаете разумным начинать ночную жизнь?
– Милая моя, разум и я давно разошлись по причине несовместимости характеров.
Я расплачиваюсь за выпитое, и мы выходим.
Ночь холодна и темна. Мы направляемся к Елисейским Полям, чтобы сесть в метро. К счастью, я замечаю свободный фиакр и вталкиваю в него мою спутницу.
– Это похищение! – восклицает она.
– Совершенно
– Вы собираетесь рассказывать мне сказки? А я думала, что ваша специализация – шпионский и гангстерский романы...
– Совершенно верно, – отвечаю я, – но рядом с такой девушкой, как вы, забываешь об автомате и в голову лезут мысли только о лунном свете.
Я беру ручку Жизель и подношу к губам. Красавица ее не вырывает. Даже если вы тупы как пробка, все равно должны понимать, что при подобных обстоятельствах парень, знающий женщин, должен развивать достигнутое преимущество. Что я и спешу сделать. Этот фиакр просто спортивные сани и постоянно бросает нас одного на другого. Воспользовавшись очередной рытвиной, я целую Жизель.
– Вы слишком торопитесь, – шепчет она.
– Жизнь так коротка!
– В общем, вы ловкач.
– Зачем вам анализировать, кто я? Есть старая латинская пословица: «Пользуйся моментом». Я не могу вам процитировать ее по латыни, потому что не очень способен к иностранным языкам, но уверен, что парень, давший этот совет, отлично знал, что говорил.
Жизель прижимается к моей груди и подставляет губы. Можете мне поверить, я использую их по прямому назначению. Как она целуется! Не знаю, преподают ли это в школе медсестер, но если их не учат любви, как, в американских университетах, Жизель, должно быть, училась этому заочно.
Когда она отодвигается от меня, я задыхаюсь.
– Сан-Антонио, – шепчет она дрожащим, как у продрогшего столетнего старика, голосом, – Сан-Антонио, вы сводите меня с ума.
Я делаю глубокий вдох, как ныряльщик перед погружением в воду, и запечатлеваю на ее губах второй, еще более затяжной поцелуй. Такие упражнения великолепно развивают дыхание.
Через некоторое время я замечаю, что наша карета стоит, а кучер смотрит на нас через окно в дверце и скалится, как параша.
– Эй, – говорю я ему, – тебе тут что, кино?
– Почти, – отвечает он.
Поскольку я не люблю таких извращенцев, то выхожу из коробчонки и хватаю его за грудки.
– Эй, хозяин! – кричит он. – Не шути так. В конце концов, вы в моей коляске, и я имею полное право посмотреть, что в ней происходит.
Малышка делает мне знак замять дело, и я расплачиваюсь за проезд. Тип влез на козлы, но, прежде чем он успевает сказать «но», его скамейка срывается с места тройным галопом, как будто решила выиграть чемпионат мира. Извозчик вцепляется в вожжи, пытаясь ее задержать, но кляча несется с такой скоростью, что нужен гоночный автомобиль, чтобы догнать ее.
– Что с ней случилось?
– Не знаю, – говорю я и делаю вид, что размышляю, прежде чем добавить с фальшиво-невинным видом: – Разве что это из-за моей сигареты, которую я незаметно сунул ей под хвост...
Жизель громко смеется. Вдруг она останавливается и снова подставляет мне свои губы. Если она будет продолжать в том же темпе, через неделю я смогу просидеть без воздуха целый час... Однако я пользуюсь ее предложением. Как сказал не помню кто: «Не упускай случая поцеловать красавицу».