Не мир принес
Шрифт:
— Вот новость, — сказал Васинцов обрадованно, — значит, девочка у них? Постой-постой, что, в ФСБ служат звери?
— Я что Бог? — пожал плечами Одинцов. — Тут у него зубы нормальные.
Отец Иоанн сидел, глядя в одну точку, губы его беззвучно шевелились, видимо, он молился. Наконец он поднял голову:
— Это я виноват, это я погубил бедную девочку. Надо было запретить ей даже вспоминать об этом видении. Но я не мог, понимаете? Если видение было, оно ведь не так просто было, оно же для людей…
Васинцов не нашелся что ответить, да и не успел.
— Товарищ полковник, — сказал Кайметов, не снимая наушников. — С вами хочет пообщаться майор ФСБ Петр Кочетов, у него какая-то
Глава 12
В ГОРАХ
— Черемша? Ты! — радостно сказал Васинцов.
— Ну да, я.
— Какими судьбами?
— По контракту, дела настоящего захотелось.
— А что опять в лейтенантах? Тебе же за нас вроде старлея дали.
— Дык опять звездочку сковырнули. Набил морду зампотеху, тот солдатиков пригонял себе дачу строить и керосин фермерам продавал. Вот ведь сволочь, и не торкнуло его ни разу. Хотели под трибунал меня отдать, но обошлось, успел на Кавказ завербоваться, так что только одной звездочкой и отделался. А вы как, в полном составе?
— Почти, Стерха только нет.
— А что с ним?
— Ныряет слишком долго.
— Аа-а-а, — понимающе кивнул Черемша. — У нас тоже один такой объявился. Прикинь, с полукилометра высоты вывалился по пьяному делу с вертолета, и хоть бы хрен, ни царапины. Планировал, как белка-летяга, и так аккуратненько на скирд соломенный приземлился. Теперь в Москву откомандировали, говорят, уникум, изучать будут. А еще один, повар — половники взглядом гнет, крыс гипнотизирует. Они теперь ему морковку-редиску сами на огороде выкапывают и к порогу кухни приволакивают. Клево, да? А Сидоров так и не объявился?
— Нет пока, тот город «зоной отчуждения» объявлен.
— Да, дела, а у нас тут все сплошь «зона отчуждения».
— Шалят?
— Постреливают порой, и люди пропадают, но справляемся. Только зверя много развелось, так что вы вовремя. Я как услышал, что «грифы» прибывают, так начальника за жабры, мол, уже с ребятами работал. Тот проникся, так что теперь я к вам прикреплен. А так здесь классно, воздух свежий, барашки, молодое вино. Ну что, загружайтесь в моего «Грача», на базу полетим.
Васинцов огляделся, высокое чистое небо, аэродром на фоне гор, зенитки, на вышках видны силуэты стрелков. Кавказ!
— О мадам, — завизжал от восторга Черемша, увидев Карину, — как я счастлив видеть такую красоту в этих диких местах. Вы знаете, тут есть чудная долинка с такими дивными видами, с прозрачным озерцом…
— Рога пообломаю, — пригрозил Васинцов.
— Молчу, командир, — сразу сдался Черемша, хватаясь за сумки Карины, — молчу и завидую…
Омоновский подполковник встретил их на пороге вагончика, приветливо кивнул, представился Матюхиным и натянул на мощный торс тельняшку.
— Давайте сбрую скидывайте и на построение, — крикнул он куда-то в сторону. Васинцов обернулся и глянул на ребят в черных комбинезонах, сидевших на броне въехавшего в лагерь БТРа, омоновцы разглядывали «грифов» с не меньшим интересом, видно, видели впервые.
— В общем так, командир, — сказал Матюхин, прочитав пакет и расстилая на столе карту. — Не знаю, как вы там, «в стране» зверя ловили, какие у вас там правила были, хочу сразу предупредить, на помощь местных особо не рассчитывайте. Нас и так здесь особо не любили, а как торкать начало, столько зверья лютого развелось, что хоть сам вой. Третья командировка уже за год, а с каждым разом все хуже и хуже. Все местные запуганы донельзя, в любви тебе клянутся, защитником называют, а спиной повернешься, в спину тебе и ударят. Главное: никому на слово не верь, увидишь человека, достань
Теперь о вашем задании. Если разведка не врет, а врать ей смысла нет, то интересующая вас группа может находиться, — омоновец ткнул карандашом в карту, — вот здесь или вот здесь. Банда Урчилоева, да теперь уже скорее стая, и людьми зверства творили, а уж зверьми… лютые волчары да чикатилы. Торговля людьми — их тайповый промысел, еще при «совке» рабов имели, знамена передовиков их деды получали за прогрессивные методы экономного хозяйствования. Ну правильно, официально у них один пастух числится, а на деле десяток славян вкалывают, в Махачкале на вокзале или в Сочах в порту выловленные. Урчилоев — зверь лютый, наш осведомитель рассказывал, что он пленным глотки лично перегрызал, и теперь большей частью в зверином обличье пребывает. Обернуться в человека может, но не надолго, уж больно звериная сущность прет. Брата своего Аскера лично загрыз, того еще зимой торкнуло, решил в мирные чабаны податься, так Урчилоев наказал при всем семействе. Очень жадный, давно бы мог за бугор слинять и жить припеваючи на деньги, за рабов вырученные, а он опять здесь. Мы стаю эту изрядно пощипали по зиме, но как «зеленка» пошла, они опять обнаглели, да и сам Урчилоев, говорят, появился.
— Послушай, командир, а этот Урчилоев не мог прийти из-за бугра специально из-за девочки?
— Девочки? Слушай, майор, а девочка эта, она что, дочка чья-то из «кремлевских»? Или олигарха какого?
— А хрен ее знает, — соврал Васинцов, — может, и дочка. Известно только, что какая-то анонимная структура обещала за нее живую и здоровую миллион «зеленых» денег. Как думаешь, этот Урчилоев, тот взялся бы за такое дело?
— Без базаров. Этот урод по ошибке учителя местного украл и то пятьсот баксов с его родни взял, а просил сначала 50 тысяч. За миллион он и на Чукотку ползком поползет. Я ж говорю, жадная тварь…
Честно говоря, желанием Васинцова было врезать со всей дури в это нордическое лицо, прямо в нос, чтобы юшка брызнула, чтобы клюв в лепешку, но вместо этого он пожал протянутую руку майору. Кочетов был, как и прошлый раз, в темных очках, только сейчас вместо стильного европейского костюма на нем был спецназовский камуфляж. Он по-хозяйски прошелся по штабу, снял портупею, бросил ее в кресло, расстегнул ворот куртки:
— Жарко, да? Нормальные люди в море плескаются, а мы, как идиоты, в сапогах паримся…
— Я, кажется, услышал слова «нормальные люди»? А как же «продвинутые»?
— Да ладно тебе, майор. Люди, не люди, какая разница, одно дело делаем.
— Дело? Ну и методы у вас, в этом случае, господин майор.
— Обиделся, что ли. Подумаешь, снотворным в него стрельнули. Вы мне, между прочим, классного парня завалили, до сих пор в госпитале валяется.
— Выжил все-таки? Молодца. Наши стреляли на поражение. Зачем в драку полез?
— Задание у нас такое.
— Ну тогда не взыщи: сопротивление правоохранительным органам, кстати, серьезное преступление. А что, апостол Петр, нельзя было по-нормальному? Или методы у нашего ФСБ с годами не меняются?