(не) Молчи

Прим Юлия

— Пока не обяжут, — произносит серьёзно.

— Проведешь это время со мной?

— Я бы хотел сказать «нет», но…

— Но…, — перебиваю более оптимистично.

Глаза неминуемо зажмуриваются как при загадывании желания, которое нельзя озвучивать вслух. Пальцы за его спиной складываются крест на крест. Глаза зажмуриваются — губы выводят заговорщическую улыбку. Молю… И загадываю. Его. Для себя. Пусть… Настолько, насколько сможет.

— Мирочка, я уже, итак, сказал много лишнего, — заключает тихим смешком. — Честь — есть честь.

Говорят, самое паршивое, когда тебя ждут. Если человеку есть что терять, он не свободен. Ни в мыслях. Ни в действиях. Однако, и самое приятное, когда есть куда возвращаться. И если ты станешь ждать…

— Я стану, Жень, — качаю головой, как неисправный китайский болванчик. Обещаю. Бездумно. Потому что чувствую. Знаю. — Я буду… Я уже…

Мои губы вновь попадают в его плен. И это самая сладкая мука, которую я когда-то испытывала на протяжении жизни.

Всё тело льнет ближе к этой неприступной и каменной глыбе. Он как скала. Непробиваемый. Плотный.

И стёрты все межличностные границы. Нет их. И не было мною выставлено. Других парней стороной обходила, а этого… Подпустила ближе, чем было необходимо. Позволила проникнуть в себя, завладеть мыслями и желаниями.

Сейчас и вовсе кажется, что я ощущаю его везде.

Не только чистый вкус в поцелуе или в тактильных восприятиях, когда ощупываю или поглаживаю стальные мышцы, спрятанные под формой.

Женька переполнил мои лёгкие.

Единолично завладел моим сердцем. И глупо опровергать идиому о любви с первого взгляда. Есть она. Правда.

Хотя, может это и не она вовсе, а нечто ещё более сильное… Одержимость. Безумие.

Он отступает на шаг назад. Натягивает захват моих рук. Недовольно приоткрываю глаза. А перед ними всё плывет. И я, точно пьяная.

От эмоций. От него. От поцелуев, что не позволяют нормально дышать.

Бесстыдно облизываю со своих остатки чужой слюны. Смакую на языке, испытываю от этого какое-то истинное наслаждение. А он наблюдает. За мной. В каком-то уже привычном прищуре.

Не выдерживаю и смеюсь. Понимаю насколько по-дурацки выгляжу со стороны, а не могу ничего с собой поделать.

— Ты просто…, — начинаю не зная, как продолжить без пошлости. Никогда такое не лезло в голову. И вот…

— Ты тоже, — подтверждает мои самые откровенные мысли. Я даже благодарственно киваю в знак солидарности.

Уводит взгляд на свою руку. Там часы. Классические. Мужские. Без лишнего пафоса и электроники, ставшей уже чем-то обязательным и привычным. А тут… Необычные.

— Красивые.

— Офицерские. Отца. Наградные. Посмертно.

— Прости, — улыбка тут же сползает. Тушуюсь под его взглядом и сжимаюсь в моральном комке.

Всё в миг становится непонятным: как себя дальше вести, что говорить?

— Ничего. Я был ещё пацаном, — выводит он безэмоционально.

Пытаюсь рассмотреть за этим большее, но Женя пресекает вопросом:

— Во сколько ты должна быть дома?

— Уже.

— Тогда пошли. Самое паршивое, что

делают дети — это намеренно расстраивают родителей.

— А ты?

— Пойду ли я с тобой или расстраиваю ли я мать? — издевается, а сам смотрит на меня с мягкой улыбкой. — Мира, она живёт в пригороде и даже не в курсе, что я приехал. Никто не в курсе. Был. И так должно было оставаться. Но всё пошло не по плану. И да, я пойду с тобой. Сегодня. Завтра. А что будет дальше…

— Будет…? — хмурюсь, но цепляюсь за обрывки слов, вселяющих в сердце надежду.

— Не говори никому обо мне, — просит, слегка треплет по щеке пальцами. — Есть вещи, которые лучше не афишировать. Да и расписок я подписал немало.

— Хорошо.

Ещё одно обещание. Моё. А он дал ли мне хоть одно за минувший вечер?

Вроде да, или это опять только кажется?

Помогает спуститься с детской лазелки. Крепко обхватывает мои холодные пальцы.

— Веди, — отдаёт бразды правления в мои руки.

— Темными переулками и пустыми дворами?

— Желательно, — усмехается и слегка пинает в бок локтем.

— Если поцелуешь на прощание, то я прощу тебе даже это, — заявляю резонно, а сама с трудом держу губы в напряжении.

Невозможно обижаться на что-то, когда всё нутро выступает за любое из его присутствий рядом. Каким бы оно ни было это присутствие: близким или удерживающим на расстоянии, коротким или долгим.

— Поцелую. Обязательно, — обещает настолько правдиво, что грех не поверить. И сразу начинает хотеться домой. Хотя вру. Абсолютно не хочется.

Возникает желание только дойти до подъезда. Как можно быстрее. А дальше… Просто наслаждаться моментом. Раствориться в эмоциях и бездумно целоваться. Долго. Мучительно сладко.

4. Принадлежу

Ты мои слезы

Ты мое сердце

Ты частичка тепла

Никуда мне не деться

Мира

Поднимаюсь по ступеням к родной двери, а мой провожающий остается стоять ниже в пролете, чтобы присмотреть за мной на лестничной клетке.

Резко машу ему на прощание. Даже выдавливаю из себя подобие некой улыбки.

Поворачиваю ключ в замке. Стараюсь больше не оборачиваться и сразу прошмыгиваю за дверь. Тихо запираю. Упираюсь лбом в холодную стену.

Щеки горят огнём. Губы истерзаны долгими поцелуями. На ребрах и пояснице до сих пор ощущение его рук. Мужских пальцев, что крепко вжимали в себя и не хотели отпускать, в то время как Женька настаивал, что нам пора расставаться.

Логика не соседствует со здравым смыслом. У меня точно. Да и у него тоже.