(не) Молчи
Шрифт:
Держит мой взгляд. Неприлично долго. А я успеваю срисовать её до единой детали: во что одета, сколько на вид, приметную внешность, а в повороте замечаю даже родинку у самого уха, которая выглядит со стороны как растянутое сердечко.
Хмыкаю другу нейтрально:
— Не успел переодеться. Ещё только с вокзала. На съёме никто не ждёт. Решил идти по злачным местам. Вдруг вас застану.
Гогот вокруг поднимается так громко, будто я озвучил что-то смешное. Со школьных лет у нас всего пара мест для встречи и этот парк хранит
— Вернулся? — дербанит друг, пока остальные гасят веселье.
Мотаю головой, а сам прогоняя перед глазами образ девчонки, чей взгляд физического ощущаю спиной.
— Перекантоваться на пару недель.
— А дальше?
— Куда прикажут. Полиграф пройден. Ни любви. Ни привязанности. Ни одной болезненной точки или крючка за которые можно дернуть.
— Идеальный солдат, — глухо подытоживает друг. И вздыхает неодобрительно. Его отец когда-то служил с моим, но вовремя слился в более благодатное и безопасное место.
Не противоречу чужому суждению. Киваю. Так и стою на нейтрале с чужой банкой пива. Кому-то поддакиваю между делом, а сам пытаюсь разобраться чем меня зацепили её глаза?
Ни радужка или красивый разрез. Ни пушистые ресницы и лёгкий прищур. Сам взгляд. Слишком глубокий и сильный для подобной девчонки. Такой домашней и хрупкой с виду.
Сидящей на углу лавочки в рваных джинсах, белой майке в обтяжку, теплой рубашке поверх, по типу куртки или толстовки. На шее и руках отсутствуют украшения. В ушах миниатюрные гвоздики.
На красивом лице минимум косметики. Чёрные стрелки под верхним веком, прозрачный блеск на губах. Немного пухлых, но в меру. Румянец на щеках. Здесь вроде природный.
Ставлю банку у лавки. Тут же паркую рюкзак. Оборачиваюсь и, под затухание разговоров, совершаю три уверенных шага к соседней скамейке.
С обеих сторон доносятся тихие перешептывания. В её компании преимущественно девчонки. Всего два парня, но и они базируются в стороне, отстранённо. Глупо утверждать, что она с кем-то из них сильно связана.
— Пойдёшь со мной, или ещё слишком маленькая? — озвучиваю бездумно, протягивая перед ней свою руку.
Невольно выдыхает, дёргая губы в полуулыбке. Тянет свою ладонь и резко одергивает назад, оказавшись на середине.
Её сбивает чужой мужской голос, что своим окриком врубает притихший инстинкт самосохранения:
— Жень, прекращай Мира у нас девочка маленькая и нежная. Она свои восемнадцать считай на школьном выпускном отметила! Мама, папа серьезные люди. С Ветровой гулять вначале надо! Долго и муторно! А ты что придумал?
— А у меня нет времени гулять, — признаюсь честно.
Рука так и остаётся протянутой в её сторону. Приседаю на корточки. Теперь считай один на один. Взгляд по прямой. Без отрыва. Не надо интуитивно считать кого-то за главного.
Приопускаюсь на одно колено. Форма парадная.
— Меня вскоре неизвестно куда закинут, а тут Ветрова Мира. Не иначе, как судьба, а? — сглатывает ощутимо. И глотает воздух ртом. Слишком рьяно для обычного вдоха. — Мне будет очень не хватать этого мирного ветерка. Ты веришь в судьбу, Мира?
— Верю, — монотонно кивает, не разрывая контакта и прожигает душу своей наивной решительностью.
Протягивает руку. Прямо в ладонь. Кладёт поверх моей, заполняя всю полностью. Своими длинными тонкими пальчиками, которые так и хочется чем-то приодеть. Заклеймить ободком зыбкое право.
— Чувствуешь меня?
— А ты? — отзывается дрожью, что ловлю в соприкосновении кожи.
— А я тебя своей — да, — заявляю решительно, позволяя прикоснуться губами к благоухающей коже.
Чужой озноб ощутимо бьёт в губы. Невольно растягивает мои в широкой улыбке.
Запах будоражит рецепторы своей сладостью и лаконичностью. Вместо того чтобы пить пиво и выдавать себя визуально за взрослую, эта девчонка лопает шоколад и пахнет арахисово-молочным.
— Женич! — окликают громким смехом друзья. — Завязывай разводить Ветрову на секс. Перед тобой, кстати, действующая королева красоты! С этой подобное не прокатит!
Выставляю назад свободную руку и поднимаю вверх средний палец.
Те, что рядом с ней молчат. А она улыбается, как-то загадочно и протяжно вздыхает.
— Пойдём. Тебе здесь и вправду нечего делать. Провожу тебя домой, а по дороге обсудим всё составляющее.
Оборачивается. Словно прощаясь. И молча встаёт, не выпуская руку их моего невесомого захвата.
— Хей, — перехватывает меня друг, когда забираю рюкзак. — Жень, так не считается. Тут куча свидетелей. Она не ответила. Ты насильно уводишь.
Её тоже окрикивают друзья и предлагают одуматься. Столько правильности вокруг, что смотреть тошно.
— Она ответила, — опротестовываю, точно зная, какой взгляд увижу на этом слишком знакомом лице. И плевать, что знаком с ней менее часа. Это где-то глубоко. Внутри. Нисходящее в разум. Ощущение близости и единства.
— Да, — проговаривает женский голос посредственно. Не мне. Им. Всем. Разом. А потом пропускает свои пальцы сквозь мои и фиксирует согласие крепким захватом.
2. Выхода нет
Скоро рассвет
Выхода нет
Ключ поверни и полетели…
Мира