Не может быть
Шрифт:
— Я же не всегда буду… маленькой! — выпалила Оля, подходя к двери.
Слова Валерки ее ранили. Оставил бы при себе свое мнение, зачем при Олеге его озвучивать?
— Дело не в возрасте, Смирнова, — продолжил Валерка. — Внешность у тебя не айс.
У Оли от обиды в глазах потемнело. Уши загорелись, того гляди пар повалит. Он сам не писаный красавец, а такие слова ей в лицо кидает! Да кто ему право дал?! Ища поддержки, она посмотрела на Олега.
— Ничего не попишешь, малявка. Прав Валерка, — добавил масла в огонь Державин.
— Олька, да ты не парься, — вдруг заржал Огурцов. — Найдешь ты свою хрень романтическую,
На последних словах Олег пихнул друга в бок. Смирнова о личной жизни кумира ничего не знала, понятно же, что тот напоказ отношения не выставлял. Видимо, решил, что ей, Оле, серой мышке, и вовсе знать подобное незачем.
— Давно? — тихо спросила девушка.
— Что? — уточнил Валерка, потирая ушибленное место.
— Встречается… — стыдно Оле не было. Не сейчас. Обидно — да. Хотела узнать, сколько времени они над ней потешаются. Куся же говорила, что вся школа знает…
— Валерыч, забей. Пусть валит, — ухмыльнулся Державин.
— Так год уже. Может, чуть больше, — окончательно добил ее Огурцов, а потом добавил с противной улыбкой, обнажая желтые зубы: — Подрастешь — приходи ко мне. Если буду один, так и быть, поиграем в любовь.
Олю передёрнуло. С таким уродом … Бр-р-р… Никогда! Но слова Валерки, а потом их смех с Олегом — ранили больно.
Оля, не сдержав эмоций, топнула ногой и, вылетев из комнаты, понеслась вниз. Нестерпимо захотелось домой. К себе. Спрятаться. Скрыться и больше никогда никого не видеть. Жалко стало себя. До слез.
Но вместо этого, спустя пару часов, Оля примчалась прореветься к Вике. Спутанно, сквозь всхлипы, рассказала, как побывала в гостях у Державина, как все могло быть замечательно, если бы не главный урод школы.
— Вот же говнюк этот Огурцов, — прошипела подруга, утирая слезы страдалице и поглаживая по спине. — Сам страшный, как кикимор, а все туда же… Оценки дает. Врет он, Лель. Ты красотка!
— Ага… Но Янка лучше, — снова зарыдала в голос Оля, утыкаясь Вике в плечо.
— Ну, тут не поспоришь. Янка настоящая модель. И, если честно, они с Державиным подходят друг другу. Ее предки тоже какие-то шишки. Папаша депутат, а у матери сеть салонов. Тут, Лелик, как ни старайся — проиграешь, — потом пожалела безвинно обиженную и добавила: — Но, знаешь, такой и проиграть не стремно. Так сказать — показатель!
Утешения сие умозаключение Смирновой не принесло. Хотя, правды ради, немного веры в себя вернуло. Девушка Олега действительно очень красивая и манерная. Большие зеленые глаза, копна блестящих русых волос, курносый носик, пухлые алые губы. И ко всему — вечный образ детской наивности, что откровенная ерунда. Характер у львицы был тот еще. Стервы плакали в сторонке. И все же Оля пролила себе бальзам на раны, теша мыслью уязвленное самолюбие, типа, если бы Матросовой не было, то Державин точно выбрал бы ее.
С того дня Оля запретила себе смотреть в сторону Державина, а Вике — даже произносить его имя. Прекратились записки, нелепые подкарауливания и подглядывания, да и утомительная слежка. Малышня по привычке подбегала к девушке, выпрашивая угощения и предлагая услуги посыльных, но Смирновой — кремень!
Однако тайно, наедине с собой Оля всё же придавалась
Глава 6
Школа осталась позади. Оля все так же мечтала об Олеге и таила обиду на Огурцова, а умная и амбициозная Вика училась в престижном ВУЗе и постигала международные отношения. Хотела бы и Смирнова, как другие одноклассники, сказать, что носит гордое звание «студентка», но увы… Не все у нее сложилось хорошо и как мечталось.
Прошло два года, а ее самыми яркими, добрыми воспоминаниями остались беззаботная школьная жизнь и выпускной, на котором они с Кусей вытворили невозможное. Татухи набили!
Первый настоящий праздник. Тот, который остался в памяти каждого, как запоминающийся шаг из детства во взрослую жизнь, куда все так отчаянно стремились по наивности. Казалось, что каждый хотел выглядеть как можно лучше, статнее, привлекательнее. В общем, все явились красивые, нарядные.
Бабушка не поскупилась, и Оля чувствовала себя настоящей принцессой в длинном небесно-голубом платье с серебристыми бретелями. Завитые волосы закрывали спину. Легкий макияж подчеркивал синие глаза и делал ресницы еще длиннее и пушистее. Розовая помада поблескивала перламутром на губах, придавая объема и очарования.
Вечер выдался волшебным. Церемонию по случаю окончания школы проводили в два этапа: первая проходила в школе, где было много напутственных речей и поздравлений; вторая — в ресторане, недалеко от учебного заведения, где выпускники пили легкий алкоголь и чувствовали себя королями танцпола.
Как ни печально, но на свой выпускной Оля-таки вспомнила выпуск Державина. Когда старшеклассник пил и развлекался пару лет назад со своим классом, она следила за ним до самой ночи. Честно призналась, но Олег и Яна вполне заслуженно снискали славу принца и принцессы вечера. Державин, одетый с иголочки, в темно-синем костюме с зауженными брюками и двубортным приталенным пиджаком поверх шелковой белой рубашки, казался еще красивее. Яна подстать ему: в длинном расшитом золотыми нитями платье, что облегало фигуру как вторая кожа… Короче, Смирновой тогда шарахнуло по самолюбию в очередной раз. Домой приперлась в полночь и рыдала как дура.
Однако, на свой праздник, она выбросила хандру из печенок. Пусть вспоминала, думала, но уже не болела и одержимостью не пугала.
Как бы долго ни веселились бывшие школьники, но Сальская и Смиронова были не с ними. Вика никогда не была подвержена стадному инстинкту, а потому утащила Олю гулять задолго до полного перепития окружающих.
Тогда казалось, что весь мир принадлежит им. Странным образом внутри ревело желание показать себя. Заявить о себе! Вроде: смотри, Мир, мы идем! В воздухе пахло чем-то пьянящим, легким, или это они уже окончательно окосели от выпитого. Бродили бесцельно по городу, горланили песни, танцевали под свои же завывания, скакали как ненормальные, сняв неудобные каблуки и повесив их на руки.