Не навреди
Шрифт:
– Прошу на регистрацию, – первый робот сделал приглашающий жест в сторону другого коридора.
Спайк подчинился и вошёл в соседний зал. Напротив двери большой интерактивный стол, за которым сидело человек тридцать. За их спинами располагалась зона отдыха с диванами, столиками и небольшим кафетерием, где рассредоточились, судя по всему, другие первокурсники. Сложно сказать, сколько их, но народу много.
Спайк медленно выдохнул и подошёл к столу. В центре – крупный мужчина, смуглая кожа и карие глаза выдавали южанина. Возможно, девушки сочли бы его привлекательным, но Спайку он показался враждебным
Перед столом стояла высокая женщина с удивительно белой кожей, которую подчёркивало чёрное платье в пол. Рядом девушка, полноватая и круглолицая, со светлыми волосами до плеч. Одета в похожее платье, но серого цвета.
– Эксмирандея Бреола де Сансильвани, – резко произнесла женщина и положила гарант на стол перед ректором.
Спайк восхитился. Стоит назвать имя и ясно – ты большая шишка.
– Приветствую, сеньорита и сеньора де Сансильвани, – учтиво привстал ректор. – Химический факультет. Анкета…, – он пробежался по стопке бумаг. Есть. Хорошо. Добро пожаловать. Общий сбор студентов и отъезд через два часа. Прошу не опаздывать.
– Не опоздает, – заверила сеньора де Сансильвани, и они с дочерью отошли в сторону, позволяя Спайку подойти.
– Приветствую, – лёгкий кивок. – Документы и грант, пожалуйста.
Спайк протянул бумаги. Рандольф пробежался по ним глазам. Сердце замерло. Он решил указать в анкете, что истинный. С графой «предрасположенность» пришлось повозиться. В сети писали о самых распространённых: огонь, вода, воздух и земля, но ничего такого он у себя не находил. Были ещё Уцианы, которые превращались в снежных барсов, но у них дар передавался внутри семьи, к которой Спайк точно не имел отношения. Он не придумал ничего умнее, чем написать: «вижу людей изнутри» и, на всякий случай, – «не обучался», чтоб, показать полную честность и открытость.
Ректор без особого интереса скользнул по бумагам, нашёл взглядом графу факультета, и передал мужчине в красивом тёмно-синем костюме. Наверно, декану архитектурного. Спайк попытался улыбнуться, но будущий наставник углубился в чтение.
– Так, стоп, – внезапно поднял он голову и посмотрел на ректора, потом на Спайка. – Кто мне истинных подсовывает? У нас точные приборы, настраивать их отдельная проблема. Но, ладно настроить, эти умудряются их и взрывать, и поджигать. Цельный металлический корпус разлетается как битое стекло и калечит их же!
Спайк сглотнул воздух:
– Так что… не принимаете? Но… у меня грант. За него заплачено, – он распереживался ещё больше. Неужели все деньги семьи ушли впустую?
– Ещё и необученный, – закатил глаза декан. – Сеньор Гарсиа, откуда вы свалились, расскажите, пожалуйста?
– Стэйринг, – неуверенно пролепетал Спайк. – Это на юге. Возле моря. У нас… очень красиво, – сам не зная зачем рассказал он. – Так что… мне возвращаться?
– Только если не хотите запечататься…
– Но-но, – прервал мужчина с другого конца стола. До этого он будто дремал в кресле, но теперь проснулся, заинтересовавшись разговором. – Что за предрасположенность?
Декан строительного кашлянул и, расправив анкету торжественно прочитал:
– Видит людей изнутри.
Руководство Донноверского
– Демон! Храни нас Равновесие! Вызовите полицию!
Спайк шарахнулся от неё и врезался бедром в стол. Сердце бешено колотилось.
– Я согласен запечататься. Да я вообще – за. И честное слово, никому вреда не причинял. Один раз применял на другом человеке, – решил говорить как есть. – Змея ядовитая укусила. Мне пришлось…, – ноги подкашивались от страха. – Я… если за такое садятся в тюрьму, то я готов. Да.
– Не просто в тюрьму! – визгнула сеньора де Сансильвани, схватившись за медальон на шее. – За такое полагается…
– Хватит! – хлопнул по столу тот, что спросил про предрасположенность, и сам поморщился, коснувшись виска пальцами. – Значит, ты помог человеку, которого укусила змея, посмотрев изнутри?
Спайка так трясло, что ещё немного и хлопнется в обморок. Он схватился за стол, чтобы удержаться на ногах.
– Да. Я знаю, что так нельзя, но, правда, до помощи мы бы не успели дойти. Простите, я виноват. Да, запечатывайте, – он закусил губу. – Это… очень больно?
Мужчина подпёр щеку ладонью и некоторое время просто смотрел на него. Худой, бледный, оттого тёмные круги под глазами придавали ему совсем болезненный вид. Сами глаза, ярко-голубые, светлее, чем у Спайка, искрились жизнью так, что не возникало сомнений – не болен, но очень устал и давно не высыпался. А ещё он единственный, кто не надел строгий костюм и сидел в светлом свитере.
Руководство университета начали переговариваться, но Спайк не знал, хорошо ли это.
– Покажи, – сказал наконец мужчина.
Вероятно, Спайк отупел от ужаса, потому что не понял, чего от него хотят.
– Что показать? Грант или анкету?
– Как видишь людей, – невозмутимо пояснил тот.
– Райан, ты с ума сошёл? – рыкнул ректор.
– Да ладно, я же здесь. Всё нормально. Показывай.
– Я не умею, – у Спайка округлились глаза. – Оно само получается. Я не знаю как.
У него начиналась истерика. Почему ему не говорят, что собираются сделать? Он же во всём признался!
– Закрой глаза, – сказал Райан. – Успокойся и прислушайся к ощущениям. У тебя есть разные чувства: слух, обоняние, осязание. Отсеки всё и найди ещё одно, похожее на движение крови по венам. Оно напоминает вибрацию, ты поймёшь, когда найдёшь. Сосредоточься на этом потоке, как если бы услышал своё имя в шумной комнате. Попробуй.
Спайк закрыл глаза. И к чему прислушиваться? Разговоры, запах похожий на кокос. Это отсечь? Заглянуть глубже? Нервы дёрнулись, будто он прыгнул в море. Сделал вдох и словно захлебнулся. По коже пронеслись мурашки. Потоки силы… их столько, что сосчитать невозможно. Он начал видеть воздух, которым дышат все присутствующие. Или осознал объём воды, со дна океана. Да, ассоциировать с морем привычнее. И потоки как волны и течение, скользят сквозь кожу. Спайк выбрал один и потянулся, снова почувствовал вибрацию по телу и в сознании, и открыл глаза. Мир чёрно-белый, а сидящие за столом – размытые тёмные силуэты.