Не оставляй меня одну

Солнечная Зоя

— Мой молчаливый и властный братец внезапно обрел дар красноречия, — я не удержалась от шпильки. — Хотя погоди-ка, теперь я понимаю, как ты завлекал всех этих красоток в свою постель. И единственная, кого ты лишал словесной прелюдии, это та, кому стоило бы давать это в первую очередь.

Стало грустно. Я откинулась на спинку стула, оставив вилку в тарелке, и снова посмотрела на воду.

— Если о чувствах нужно говорить, значит, их нет, — ответил он и выпрямился, тоже откидываясь на спинку. — Перестань забивать себе голову ерундой и ешь.

— Не

хочу, — я воспротивилась исключительно из упрямства. — Я не голодна.

Влад не стал ничего отвечать, взялся за вилку и нож. Я молчала еще какое-то время, а потом спросила:

— Что с Михаилом, как ты думаешь?

— А что с твоим щенком? — уточнил брат и подвинул к себе мой бокал с вином, наливая.

— Он не такой, каким я его помню. Словно другой человек. И я не понимаю, как его вернуть.

— Никак, Вероника, — он поставил бокал с вином передо мной.

Я повернулась на него и подняла брови в удивлении.

— Ты знаешь, что с ним?

— Конечно.

— И ты не сказал мне?!

— Ты не спрашивала, — он пожал плечами. — Да и я думал, сама догадаешься.

Честно говоря, мне жутко захотелось воткнуть вилку ему в руку. Как он мог скрывать от меня такие важные вещи!

— Ты опять забываешь, что я физик, а не биолог!

— Биология тут ни при чем, — он пригубил вина. — М, неплохо. Попробуй.

Он качнул бокалом в мою сторону, и я выхватила его из пальцев брата:

— Да плевать мне на вино! Что с Михаилом?

— Ничего особенного. Он мертв, только и всего. Отдай мне вино, Вероника.

Я не стала играть с огнем и поставила бокал перед ним.

— Ну же, подробнее. Не тяни! — от нервов разыгрался аппетит, и я схватилась за вилку, начала жевать.

— Я уже не раз говорил, что после смерти с тобой осталась лишь часть его души. И когда эта часть души полноценно вернулась в тело, она начала достраивать недостающие части личности. И взяла их из единственно доступного ей места — у тела, в которое она вселилась. Так что сейчас это наполовину Михаил, а наполовину — тот несчастный, телом которого твой призрак ныне пользуется.

Вот это новости. Я аж жевать перестала. Влад покосился на меня и добавил:

— Но если вдруг тебе интересно, большая часть личности все-таки принадлежит твоему щенку. Кстати, раз уж мы об этом. Скажи мне, а во время ритуала привязки его к телу ты ничего странного не заметила?

— Влад, когда мне так больно, я ничего вокруг не вижу, — я даже глазом не моргнула, хотя догадывалась, о чем он спрашивает. — Что я там по-твоему должна была заметить? О чем ты вообще?

Он задумчиво потер подбородок и пригубил еще вина.

— Результат слишком хорош, я рассчитывал на худшее. Да и последствия такие, словно выброс энергии был значительно мощнее, чем должен был быть. Будто что-то или кто-то помог. Я потом обследовал дом Анны, полагая, что там может быть особое место с источником силы, но нет. Ничего такого, — он пристально посмотрел на меня. — Ты точно не в курсе?

Всегда

удивлялась, как он умел быть настолько догадливым и прозорливым. Нет, конечно, я тоже тупой отнюдь не была, однако у него это было сильно настолько, словно это еще один дар черной крови.

— Нет, — я отрицательно покачала головой, мне показалось, что лучше ему не знать о вмешательстве Кайраджа.

И тут мир немного потемнел, очертания Влада размылись, и он пропал, будто был всего лишь образом во сне.

— Вероника… — Кайрадж словно услышал, что я думала сейчас о нем.

— Здравствуй, — я положила вилку на тарелку.

— Ты приняла верное решение, лучше никому не знать. Ты выполнила договор, молодец. Ты нашла ответ?

— Нашла, — я улыбнулась и расслабленно откинулась на спинку стула, сцепив пальцы на животе, мне нравилась эта игра в ответы. — Михаил смог остаться со мной благодаря черной крови, так же как птица летит благодаря воздуху.

Сердце замерло в ожидании: угадала или нет? Я даже дыхание задержала.

— Ответ принят…

Я мысленно возликовала, а Кайрадж тем временем продолжил:

— …Но из чего состоит воздух? Из множества элементов, и все вместе они — воздух. Черная кровь тоже состоит из элементов. Ты не знаешь, поэтому я сообщу. Основа черной крови — вариум. Остальное — примеси, искажения вариума. Гхаттот так крепится. Гхаттот так живет. Вариум — его метка, яд, суть…

В голову ударила боль, пронзила виски так резко, что я застонала, схватилась за нее ладонями и буквально рухнула локтями на стол. Слишком много информации он только что сообщил мне. Слишком много. Как будто впихнул в меня кусок, который был слишком большим, чтобы я могла прожевать и проглотить его, и он встрял поперек горла.

Вариум — вещество, создаваемое Гхаттотом. Он впрыскивает его в людей, словно змея яд. Так он помечает их. Так он держится за мир — через них и вариум. Черная кровь — искаженный вариум, преобразованный неким внешним воздействием: миром или людьми. Именно это вещество отвечает за все, что делает с нами черная кровь. Оно — суть черной крови, вещество, которое вырабатывает Гхаттот.

Информация постепенно усваивалась, раскладывалась по полочкам, боль медленно уходила. Кайрадж молчал. Ждал. Я более или менее отдышалась и, потирая виски, покосилась на его фигуру, стоящую позади стула, на котором должен был сидеть Влад:

— Ты хочешь сказать, что ответ на твой вопрос о Михаиле — это потому что он воспользовался силой вариума?

— Ты все ближе, но пока еще далеко.

Фигура наклонилась над стулом и положила передо мной на стол монетку. Обычную золотую монетку.

— Возьми.

Я забрала ее и поднесла к глазам, покрутила в пальцах:

— Что это?

— Монета, состоящая из чистого вариума.

— Разве она не золотая? — удивилась я.

— Золотая.

— Тогда я не понимаю.

— Не жди ответы. Думай. Мне нужно отвернуться. Монета поможет тебе позвать меня. Ты слишком мала.