Не отпускай меня...
Шрифт:
— О чем и речь! Девка она умная и хитрая. Только прикидывается невинной овечкой. Еще до возвращения Лешки мамин перстень с изумрудом заграбастала. Всё с ней ясно. Надоело с больной старухой возиться, вот и устроила…
Тут меня увидела продавщица, тихо шикнула. Они оглянулись и замолчали.
Я купила бутылку масла и с пылающим лицом выскочила из магазина. А с того дня стала подмечать, что люди косятся на меня как на прокаженную. Резко замолкают при моем появлении или вообще расходятся.
Особенно это бросилось
Это и нелепо, и обидно, и невыносимо. Я, конечно, вида не подавала, но на самом деле едва выстояла.
Одно хорошо — в очереди я подслушала, что можно ездить в город, продавать там на рынке овощи со своего огорода.
— День на день, конечно, не приходится, но в целом, неплохо берут, да. Пусть не так уж много, но это деньги, живые деньги, — шептались женщины.
И наутро, набив баул морковью, свеклой, огурцами, перцами, я потащилась на электричку.
54
Мне было не по себе. Всё такое знакомое, родное, и в то же время уже не моё....
И торговать я поначалу стеснялась. Раньше я на этом рынке только покупала и даже подумать не могла, что сама окажусь за прилавком.
Еще и тоска по дому сразу накатила. Вспомнила, как мы с Алисой ездили сюда прошлым летом. Что она, интересно, сейчас делает? Впрочем, она наверняка в школе.
Из-за всего случившегося я и забыла, как сильно по ней соскучилась. А здесь, на рынке, сразу все всколыхнулось....
Торговать я не умела. Даже не представляла, как это делается. Наблюдая за другими продавцами, разложила на прилавке аккуратными кучками овощи. Отдельно перцы, отдельно огурцы и всё остальное.
Женщина, рядом с которой я пристроилась, оглядела меня и спросила:
— Первый раз тут, что ли?
— Да я вообще первый раз.
— Сама-то откуда?
— Из Березников.
— А я из Карлука. А звать тебя как?
— Зоя
— А я Неля. Ну что, будем знакомы, Зоя, — широко улыбнулась она, сверкнув золотыми зубами.
Мы с ней разговорились о том о сем, и вскоре она уже подсказывала мне, сколько что стоит, как приманить покупателя, как торговаться. Я все равно, конечно, робела, думая про себя, что вся эта рыночная кутерьма вообще не мое.
— Ничего, привыкнешь, — снисходительно улыбалась она.
И она была права. Если до обеда я нервничала, когда подходили покупатели, заикалась-запиналась, отвечая на их вопросы и совсем не могла торговаться, сразу же соглашаясь срезать цену, то к вечеру уже как-то попривыкла. Стала держаться
К моему удивлению, я почти всё продала, а что осталось — отдала за полцены, чтобы не везти обратно. Этому меня тоже подучила Неля. Она это называла «вечерний базар».
Хоть я и устала весь день стоять на ногах, но на следующее утро ехала куда с большим энтузиазмом, чем накануне. К тому же и погода разошлась — стало тепло и солнечно.
— Ну что, Зойка, освоилась уже? — смеялась, глядя на меня, Неля.
Тут и правда ничего страшного или сложного не было. Хотя не обошлось без неприятных моментов.
В общем-то, я понимала, что наверняка встречу кого-нибудь из знакомых, но все равно стало не по себе, когда на рынок заглянула Валентина Матвеевна, наша бывшая географичка. Она тоже была крайне удивлена, увидев меня здесь. То есть сначала удивлена, потом разочарована. Да так сильно, что и не пыталась это скрыть. Наоборот, даже что-то такое высказала. Я старалась не подать виду, но меня это, конечно, задело.
— Не обращай внимания на эту дуру старую, — попыталась приободрить меня Неля.
А после обеда случилась еще одна встреча, которая и вовсе выбила меня из равновесия. Был как раз наплыв покупателей. Я даже по сторонам смотреть не успевала, обслуживая одного за другим. И вдруг услышала знакомый голос: «Зоя, Зоенька!»
Вздрогнув от неожиданности, я подняла глаза. Это была моя Алиса. У меня аж сердце зашлось, и в то же время стало нехорошо, почти дурно. Даже захотелось исчезнуть, раствориться в толпе. Конечно, я мечтала с ней увидеться, но не так, не здесь... И уж точно не хотела ее шокировать.
Моя любимая сестренка, папина принцесса, смотрела на меня и будто своим глазам не верила. И все ее мысли, все чувства читались на лице как в открытой книге. Потрясение, неверие и жалость. Не обычное человеческое сочувствие, а именно жалость, которую испытывают к убогим. Это было больно.
Но все равно я искренне ей обрадовалась, и после небольшой заминки мы крепко обнялись.
Я договорилась с Нелей, что она присмотрит за моими овощами, а сама отошла с Алисой в ближайшее кафе. С нами третьим был какой-то посторонний мальчик. Ее друг. Кажется, Андрей.
Он помалкивал, да и я на него почти не смотрела. Однако говорить при нем все равно было неловко.
Впрочем, я бы и без него не стала нагружать Алису своими проблемами. Но зато вовремя вспомнила, что дома остались мои часы. Золотые, какой-то известной фирмы, папа тогда называл, но я забыла, потому что не особо разбираюсь в таких вещах. Знаю только, что это был очень дорогой подарок. Вряд ли, конечно, удастся продать его по своей цене, но хоть сколько-то можно за них получить?
Мы договорились с Алисой, что завтра она снова придет. Принесет часы. Ну и для себя я еще попросила фотоальбом. Хоть смотреть иногда буду.