Не отпускай меня...
Шрифт:
И как назло, тут же защипало веки. Вот это уж совсем ни в какие ворота. Это просто позорище будет.
Он стиснул челюсти, на миг крепко зажмурился. Вроде, чуть попустило. Сглотнув ком, выдавил через силу:
— Ты можешь сейчас ко мне не лезть? Не трогать меня?
Зоя ушла, закрылась в комнате. Обиделась, наверное. Алексей с отчаянием посмотрел на дверь их спальни. С минуту стоял, раздираемый противоречивыми чувствами. Потом схватил с вешалки куртку и выскочил на улицу.
Куда податься, он не знал, и несколько минут просто стоял
Сейчас окна были темными, все спали. Но как только он толкнулся в запертую калитку, их собака залилась громким лаем и тут же вспыхнуло одно окно, потом загорелся свет на веранде. А через минуту из дома высунулся Костик Пахомов. Лешин бывший одноклассник. Все его звали Костя Юпитер за то, что тот еще в десятом классе начал гонять на мотоцикле. Красном Юпитере. И чувствовал себя тогда царем. Но это и правда было круто.
— Леха, ты, что ли? — не сразу узнал его Костя.
— Костян, подрежь у бати бутылку самогона. Очень надо.
— Че случилось? А матушка как твоя?
— Да плохо, Костян, — дурацкий голос дрогнул, и Леша кашлянул, чтобы это скрыть.
— Че, совсем плохо?
На этот раз Лёша только неразборчиво мыкнул. Горло предательски сжималось. Он опять зажмурился, грубо вытер глаза кулаком, глубоко вдохнул-выдохнул.
— Погоди, сейчас принесу.
Через пару минут Костя снова появился.
— А давай у нас в бане посидим вдвоем. Или че?
— Давай, — пожал плечами Алексей.
Они сидели уже час или даже дольше.
— Нихрена себе. Вот козлина, — негодовал Костик. И че, Колян сильно пострадал?
— Ну так, — севшим голосом сказал Леша.
— А вы этому козлу спалите к херам его коттедж. Ну а че? Хрен ему, а не ремонт. Я бы так и сделал.
— Я бы тоже, если б это матушке хоть как-то помогло.
— Бесплатно-то не хотят ее лечить? Капиталисты сраные. А Зойка твоя где? Или вы уже всё, разбежались?
— Че болтаешь? Дома Зоя.
— Да не, просто бабы всякую пургу про нее несут. Ну типа ее задолбало за теть Надей ходить, вот она ее спецом в погреб отправила.
— Что за бред?
— Так это тётка твоя, Тамара, всем про это растрезвонила.
— Как в такой бред можно поверить?
— Ну а че? Всяко бывает. Но Зойке твоей туго пришлось. Ее это...
— Что ей делали? — холодея, спросил Алексей.
— Да так… — замялся Костик. — Но это бабы всё. Наслушались Тамару и еще шпану настропалили. Ну, травили ее. Не били, нет. Так только, словами, ну и кто-то из салаг окно разбил ночью. Ну и в магазе иногда ей не продавали....
— Чего не продавали?
— Ничего. Ну, хлеб там, еще что-то. Один раз при мне развернула ее Катька, продавщица. Тебе, говорит, не продам. Типа, хлеба мало осталось, нормальным-то людям не хватит. Так что обойдешься. Ступай, говорит, отсюда. А твоя Зойка давай спорить. Типа, выстояла очередь, вот деньги,
— А ты что?
— А че я? Я ж не знал, что она ни при чем.
Алексей резко поднялся, засобирался уходить.
— Лех, ты куда? Не допили же...
— Мне хватит.
— Ты из-за Зои, да? Но я правда не знал. Тамара же тетка твоя, мы все думали, она знает. Тёть Надю жалели. Но я лично Зойке ни слова плохого не сказал ни разу.
— Но и хорошего тоже.
— Так я ж не знал, хлопал глазами Костик.
Алексей спешил домой, сначала быстрым шагом, потом сорвался в бег. Представлял себе все то, что рассказал Костя Пахомов, и сердце заходилось. Тварь эта Томка, и остальные не лучше. Бедная его маленькая Зоя, хрупкая и тоненькая как веточка... его единственная, его любимая... такая любимая, что в груди печет. И так нестерпимо захотелось обнять ее, прижать к себе и не выпускать.
Забежал на крыльцо, ворвался в дом.
— Зоя! — крикнул с порога.
Но в доме было тихо.
Наверное, она уснула, решил он и осторожно, на цыпочках, зашел в их спальню.
— Зоя, — позвал уже шепотом.
Но в комнате никого не было. Кровать была пуста.
60
Зои не было нигде. Ни в доме, ни в бане, ни во дворе. Сначала Алексей метался туда-сюда, выкрикивая ее имя. Хотя уже тогда понимал или чувствовал, что ее здесь нет. Протрезвел мгновенно. В панике снова забежал домой проверить ее вещи. Сердце колотилось неистово.
За шифоньером прежде стоял Зоин чемодан, теперь его на месте не оказалось. Не нашлось и ее плаща, и ее туфель. Перетряхнул ящики в серванте — паспорт тоже пропал. А потом он заметил на кухонном столе тетрадный листок. И всего одна строчка: «Прости меня за все».
Алексей схватился за голову, взвыл как раненый зверь. Но почти сразу замолк. Вцепившись руками в столешницу и сведя брови к переносице, стоял так с минуту и напряженно думал. Куда могла пойти Зоя сейчас? Среди ночи? Здесь она ни с кем не общается, кроме Николая, а его нет. Не к кому ей тут пойти. И чемодан взяла… значит, уезжать надумала. Но, черт возьми, куда? В любом случае, надо мчаться в сторону станции. Больше просто некуда. Сколько его не было? Час-полтора? Может, удастся перехватить ее по дороге. Ну или там уже ее найдет.
За считанные минуты Леша добежал до станции. Ворвался в здание вокзала, кирпичное, но маленькое, чуть больше обычного сельского дома. Быстро окинул взглядом небольшой зал с двумя рядами скамеек для ожидания, абсолютно пустой. Справа окошко кассы, уже закрытое плотной шторкой, но видно было, что там горел свет. Как одержимый, он стал тарабанить в окно. Оттуда раздался недовольный голос кассирши.
— Закрыто! Утром приходи!
— Тетя Валя, — не переставал стучать Алексей. — Да выйди ты мне спросить надо. Это срочно!