(Не)пара
Шрифт:
Интересно, уже могу считаться легкодоступной девицей? Думаю, нет. Секса у меня очень давно не было, да и с Артёмом мы, слава Богу, не вчера познакомились. Да и на самом деле Савельев такой сексуальный козлина, что устоять было почти нереально.
Ладно. Пора выбираться из-под этой длинной тушки, собираться и валить поскорее, потому что утренние обнимашки меня даже немного смущают. Потрахались — разбежались. Всем спасибо, все свободны.
— Выпусти меня, блин! — он такой огромный и тяжёлый, что вылезти самостоятельно у меня не получается. А он реально спит!
— Тебе не надо домой, ты как будто бы на парах.
И… Блин! Я же и правда как будто на парах. Приду раньше, мама увидит — а у нее сегодня выходной, как назло, — начнутся вопросы. Кому оно надо? Мне не надо.
— Значит, я пойду куда-нибудь, не у тебя же мне оставаться в конце концов!
— Почему? — Савельев удивляется так искренне, что я даже сама зависаю на секунду, реально думая, а почему же?
— Савельев, не тупи, пожалуйста, просто выпусти меня, и всё.
Почему… Да потому что это что вообще такое? Лежим, прижимаемся друг к другу, как будто это все что-то значит. А оно не значит! И значить не должно. Переходить какие-то грани (как будто мы их не все ещё перешли) нельзя. Секс сексом, а бесить меня Савельев не переставал.
Он ослабляет хватку, и я кое-как пытаюсь выкарабкаться из-под него, но вдруг меня прижимают руками к постели, укладывая на живот, и… Боже.
— Думать головой надо, Гаврилова, когда без трусов передо мной так задницу оттопыриваешь, — шепчет он на ухо, и я снова чувствую этих идиотских бабочек в животе.
Да чтоб тебя!
— Я не виновата, что ты вчера их выкинул черт знает куда, а потом мы уснули! — я пытаюсь держать себя в руках, чтобы не выдать дрожь в голосе, но, кажется, Артем меня насквозь видит, потому что его усмешка звучит как абсолютное издевательство.
— Гав-ри-ло-ва… — шепчет он по слогам, упираясь губами мне в затылок, и проводит кончиками пальцев по спине, вызывая такие дикие мурашки, что я в ту же секунду расслабляюсь, не понимая, что вокруг нас происходит, и есть ли вообще мир за пределами этой постели. — Я снова хочу тебя.
Твою ж…
Это незаконно. Делать это со мной, говорить так, смущать меня, в конце концов. Незаконно. Я подам в суд за чрезмерную сексуальность, доводящую до греха!
— Монетку бросать будем? — он снова шепчет, и я понимаю, что даёт мне время подумать. И если откажусь, то наверняка отпустит.
Это подкупает слишком сильно, так делать нельзя. Он не набрасывается на меня маньяком, он на самом деле даёт право выбора, что в наше время удивительная редкость, особенно среди студентов, особенно среди таких, как Артем. Обычно бабники вроде него тащат девчонок в постель, не спрашивая согласия, не рассчитывая на то, что девушка в какой-то момент по какой-либо причине может передумать.
А Артем спрашивает. Более того, он сначала откровенно говорит о своих желаниях и уже потом даёт выбор, оставаться или уходить.
И если он такой обходительный в этом смысле со всеми, то в целом я понимаю ажиотаж девчонок вокруг него.
Потому
У меня не остается другого ответа на его вопрос. Потому что плевать мне на мораль, если я снова хочу его.
— Беру решку, — отвечаю, повернув голову к нему, и уже через секунду я мычу от удовольствия, когда губы целуют шею и спину, а руки сжимают бедра. Он не резкий сегодня, как это было вчера, и даже не такой дикий. Он… Осторожный? Не знаю. За пеленой возбуждения мне сложно понять, что происходит. Просто дико приятно, даже голова кружится от сумасшедших эмоций.
Артём не спешит вставать и идти к тумбе за презервативом, не торопится в принципе ни с чем, он… Он касается пальцами, губами все так же целуя кожу на шее. Касается осторожно, медленно проводя по клитору и половым губам, кажется, проверяя мою отзывчивость.
И я отзываюсь. Потому что внутри уже лава кипит, потому что огонь такой силы, что даже больно.
Он вводит в меня сразу два, но боли и дискомфорта нет: я так сильно возбуждена, что естественной смазки хватает с лихвой.
Но эти руки… Ещё одно незаконное, за что легко можно подать в суд.
— Черт, Савельев! — прогибаюсь в пояснице и поджимаю пальцы на ногах — хорошо неистово. Он двигает пальцами, сгибая их, а у меня внутри все в ритм его руке сжимается, посылая под веки искры.
Всхлипываю, чуть ли не хнычу, потому что то, что он делает — слишком. Слишком остро и приятно, слишком невероятно. В секунду мне кажется, что я снова сплю и что это очередной плод моей дурной фантазии, но нет. Все реально настолько, что сильнее некуда, потому что…
Потому что вторую руку Артем ставит у моего лица, опираясь на матрас, и я залипаю на его пальцы, понимая, почему же мне настолько хорошо.
— С такими пальцами и член не нужен… — выдыхаю, тут же громко застонав от новой манипуляции руками.
— Не говори так, Лиззи, он может обидеться.
Он натурально надо мной смеётся, пока я тут распадаюсь на атомы в его постели. Это невыносимо. Я не понимаю, что он творит своими руками, но хорошо настолько, что даже плохо.
Волны внизу живота накатывают все чаще и интенсивнее, от возбуждения я прогибаюсь ещё сильнее, чуть ли не стоя на четвереньках, пока этот змей-искуситель доводит меня до сумасшествия.
Хватаюсь за руку, которая опирается на постель рядом с моим лицом, и в порыве мощной волны оргазма, переплетаю пальцы, выкрикивая имя Савельева.
Это точно невыносимо. Какой-то сюр, бред, чья-то игра. Не бывает так хорошо, правда не бывает!
— Ты в порядке? — спрашивает Артём, замечая, что я лежу без движения уже пару минут.
В порядке ли я? О. Я даже не знаю, как описать свое состояние.
— А ты? — поворачиваюсь, нахально улыбаясь, и натыкаюсь на прищуренный взгляд и хитрую улыбку. Пальцы — это прекрасно, конечно, но даже с оргазмом это больше похоже на прелюдию.