Не плачь, девчонка
Шрифт:
Домовёнок сразу появился на ступеньках.
— Да, хозяйка. Я тут.
— Данко, Тоби не возвращался?
Он огорчённо покачал головой:
— Нет ещё.
***
Шаги шуршат совсем рядом, и я открываю глаза — опять задремала. Тобиас очень красив в белоснежной футболке и джинсах. В руках у него большая спортивная сумка.
— Привет, — он сразу наклоняется и целует меня в губы. В глазах решительность и никакой злости. — Знаешь, Эль! Нам бы надо поговорить, но сначала выслушай предложение. Ты помнишь, что у нас
— Тоби! Ты правда возьмёшь нас на море?
— Ну а что, поселимся на безлюдном пляже. Только ты, я и Северус. Будем целыми днями загорать, купаться, собирать ракушки и танцевать в ночных клубах.
— В ночных клубах? А куда мы денем Северуса?
— Ничто не мешает взять с собой Данко. Ну как? Едем?
— Едем! — я с визгом прыгаю ему на шею, беспорядочно целуя в щёки и губы. Потом всё же беру себя в руки и серьёзно смотрю ему в глаза.
— Что?
— Твоя чашка, Тоби… Разбилась.
Он хохочет, запрокинув голову, на шее выделяется кадык и, не удержавшись, и прикасаюсь к нему губами.
Перестав смеяться, он смотрит мне в глаза, и мы соприкасаемся лбами.
— Эль, я уже трижды применял к ней «Репаро». Она совершенно несчастливая. И если ты ещё не передумала, вам хватит часа на сборы. Я взял портключ, который сработает через семьдесят две минуты.
— Ещё поцелуй, — говорю я, — и побегу собираться!
— Ещё поцелуй, — ухмыляется Тоби, — и мы никуда не поедем.
Неохотно я сползаю с него на землю и бегу в дом, чтобы разбудить и обрадовать сына. Спотыкаюсь на пороге и открываю глаза.
Я по-прежнему сижу на крыльце. Н-да, мне бы романы писать! Я сердито наколдовала «Темпус». Шесть вечера! Я его жду уже два с половиной часа. Что могло так сильно задержать? Затекли уже все конечности. Из открытой двери дома послышался голос Северуса — проснулся уже. И Данко, наверное, его кормит.
Сынок появился на крыльце спустя пять минут и расширил глаза:
— Мам! А чего ты тут?
— Просто сижу, — потрепала его по лохматой голове. Волосы уже опять отросли. Подстричь бы. — А ты чего?
— Ничего, — и малыш вдруг забрался ко мне на колени, обвил тонкими ручками шею, прижался и уткнулся носом в шею. — Мам, а Дерек к нам когда приедет?
— Он же вчера был, — я обняла покрепче ребёнка и стала гладить по маленькой спине, чувствуя под руками косточки позвоночника. Всё-таки, он у нас слишком худенький. — Может, мы сами съездим к ним в гости?
— О, мам! Давай! А когда?
— Не знаю, Сев, мне ещё зелья доварить нужно. Завтра никак не получится. Может, денька через два? И папу спросим.
— А где папа?
— Скоро придёт. А что ты в домик не бежишь? Надоел?
— Не-е, мам. Там хорошо. А ты расскажешь мне сказку?
— Сейчас, что ли?
— Ага.
Я вздохнула, глядя в сторону калитки поверх его плеча. — Ну слушай. Жили-были
***
Северус уже давно убежал в своё царство на деревьях, утомившись сидеть на одном месте, а Тобиаса всё не было. Сначала я наколдовывала «Темпус» каждые двадцать минут, потом каждые десять. Ветер на самом деле дул прохладный, и я попросила Данко уговорить Северуса надеть курточку.
В половине девятого пришлось делать зарядку и даже побегать, чтобы размяться. Я уже мысленно представила себе все катастрофы, какие когда-то видела в фильмах. И дольше сходить с ума, сидя на одном месте, просто не было сил. Теперь я очень хорошо понимала Тоби, который за меня волновался. На душе было тягостно и тоскливо. Я даже перестала гадать, каким его увижу. Сколько можно, в конце концов? Данко снова уговаривал поесть, но мне просто не хотелось. Впрочем, от горячего чая с бергамотом отказываться не стала. В десять уже стало темнеть. Хорошо, над крыльцом горел фонарь. Я попросила домовёнка принести мне книгу и сидела, укутанная уже в два пледа, разбирая премудрости древних рун.
В половине одиннадцатого я уговорила Северуса идти спать. Малыш капризничал и с трудом согласился на сказку от шушпанчика. Оказалось, Руни знает много интересных историй. Она теперь по вечерам улетала охотиться с черным приятелем, а днём отсыпалась.
Когда высоко в небе я увидела далёкий огонёк одинокой фары, «Темпус» показал без трёх минут двенадцать. Почти полночь.
Быстро позвав Данко, велела отнести пледы и подушку обратно в дом, да разогреть какой-нибудь еды. Сразу стало зябко, и я обхватила себя руками. Мотоцикл приземлился почти бесшумно, остановившись где-то за углом дома. Меня стала бить мелкая противная дрожь — наверное, от ночной прохлады.
С удивлением я услышала голос Тоби, что-то говорившего, и хотела уже побежать к нему навстречу, когда он вывернул из-за угла дома, заставив моё сердце неровно дёрнуться. А следом за ним показался мой братец. Тоби даже не сразу меня заметил, продолжая что-то говорить Джею. Я не разбирала слов из-за непонятного шума в ушах.
— О, привет, — он едва не налетел на меня и резко затормозил. — Ты чего не спишь? Поесть чего-нибудь осталось? Пошли, Джей, он у меня в кабинете. Но я думаю, тебе лучше остаться ночевать, куда ты на ночь поедешь?
— Привет, Эль, — улыбнулся мне брат, а муж уже бодро поднялся по ступенькам и заходил в дом.
— Тоби, — окликнула я, и он замер, полуобернувшись. — Я там твою чашку разбила. Извини.
— Да? — он недоумённо пожал плечом. — У нас что, мало чашек?
Не дожидаясь ответа, он скрылся в прихожей.
— Привет, — я улыбнулась брату через силу, чувствуя себя каким-то роботом. — Иди, Данко вас покормит.
— А ты?
Я покачала головой и махнула рукой, голос внезапно отказал, а в горле появился неприятный ком.