Не плачь, девчонка
Шрифт:
Только когда мы уже легли на вполне удобные и мягкие кровати, а сын притулился у меня под боком, он сонно спросил:
— Мам, а папа?
— А у папы сегодня гости, — ответила я, — ему не до нас. Спи, моё солнышко. Спеть тебе колыбельную?
— Угу.
Я тихо запела ту колыбельную, что пел нам с сестрой отец в нашем счастливом детстве:
— Спи, младенец мой прекрасный,
Баюшки-баю.
Тихо смотрит месяц ясный
В колыбель твою.
Стану сказывать я
Песенку спою;
Ты ж дремли, закрывши глазки,
Баюшки-баю.
По камням струится Терек,
Плещет мутный вал;
Злой чечен ползет на берег,
Точит свой кинжал;
Но отец твой старый воин,
Закален в бою:
Спи, малютка, будь спокоен,
Баюшки-баю.
Северус крепко спал уже на втором куплете. Я закрыла глаза, обнимая маленькое тельце и беззвучно зевнула, чувствуя полное умиротворение.
***
Спали мы слишком крепко и просыпаться не хотелось, несмотря на странный шум снаружи. Я нехотя открыла глаза, с удивлением оглядывая помещение. Рядом завозился малыш, и я сразу всё вспомнила.
Послышался стук снаружи, и, наверное, не первый. А потом я услышала голос Тобиаса:
— Эль, открой, пожалуйста!
Я промолчала. Всё равно эти щиты, что научила ставить Лиара, ему не снять.
— Эль! Ты меня слышишь?
Северус поднял встрёпанную голову и спросил шёпотом:
— Мам, это папа?
— Да, солнышко. Хочешь спать, или будем вставать?
— Я в туалет хочу.
Да, про это я не подумала. Недолго же мы тут продержались. Самой бы не помешали удобства.
— Придётся отсюда выбираться тогда, — вздохнула я.
Малыш поднял голову и хитро на меня посмотрел. А потом ткнул в угол:
— Туалет там, за занавеской.
Я ахнула:
— Ты гений, Север! Ну, беги первый.
— Ма! А мы прячемся от папы?
И будто подтверждая его слова, Тоби снова постучал, громко позвав:
— Эль, открой, чёрт возьми! Сколько можно?!
— Он сердится, — сообщил мне Сев тихо, блестя чёрными глазками.
— Пускай, иногда это полезно. Ну, беги. А потом мама. Там рукомойник-то есть?
— Есть, мам! И полотенце, и мыло!
Северус пошлёпал босыми ногами в сторону занавески, а я свесила ноги с кровати. Так ведь и не разделась, легла прямо в джинсах и свитере.
Подошла к выходу, благо конструкция позволяла стоять в полный рост.
— Что нужно?
— Эль, открой, а? — голос Тоби стал помягче.
— Нет.
Послышалось сопение, муж молчал больше двух минут.
— Мне нужно уехать сейчас, — сказал он. Не удивлюсь, если говорил, не разжимая зубов.
— И что?
— Эль, прости, — а вот это я еле разобрала, так тихо прозвучали слова.
Опять помолчали.
— Мам, я всё!
Оглянувшись, увидела, как мелкий радостно нырнул обратно под одеяло.
— Хорошего дня, Тобиас, — твёрдо сказала я. — Мне тут некогда с тобой болтать.
И пошла к туалету.
Сколько он там стоял, не знаю, но я успела оценить удобства, умыться и даже почистить зубы. Нераспечатанные зубные щётки и паста тут тоже были.
Когда вернулась к сыну, он лежал на кровати и болтал маленькими ножками в воздухе.
— Папа ушёл, — сообщил он мне.
— Откуда ты знаешь?
— Я слышал, как заводится мотоцикл. Он улетел.
— Ну тогда и мы полетим домой, — решила я. — А то ты у меня в ночной рубашке, да и позавтракать нужно.
Мы дружно растащили кровати на прежние места, застелили их, а Северус был вновь закутан в большое одеяло.
— Мам, ну тепло же, — ворчал он.
Я сняла щиты и выглянула наружу. Никого.
Оседлали довольную Каталину и полетели к дому. Окно в спальню было по-прежнему открыто. Мне было интересно, сколько Тоби понадобилось времени, чтобы вычислить, где мы провели ночь. Хотя, какая разница!
Отослав сына одеваться, я сама сменила джинсы на юбку и причесалась.
Внизу царил порядок и покой. Сервиз целёхонький стоял на своём месте в серванте. На каминной полке посверкивала гладким боком китайская ваза.
— Да здравствует «Репаро», — пробормотала я.
В кухне возился Данко.
— Завтрак готов, — радостно сообщил он нам.
— Здрасти, дядя Джей, — звонко поздоровался Северус, первым забегая за перегородку.
— Здорово, хлопец, — послышался голос брата. — Как спалось?
— Я не хопец, — обиделся Сев, — мы с мамой спали на дереве.
— Ну и как там?
— Там круто, — серьёзно ответил сын. — Но это наша тайна, понял?
Я зашла в кухню:
— Северус, не груби взрослым. Это некрасиво.
— Ну мам!
— Привет, Эль, — спокойно поздоровался брат, складывая газету.
— Тебя оставили за нами присматривать? — поинтересовалась я, наливая себе в чашку кофе.
— Ну зачем ты так? У меня просто свободный день, спешить некуда.
Я села напротив брата, а Данко сноровисто поставил на стол тарелку с горкой поджаристых гренок.
Джей улыбался уж очень старательно:
— Эль, Тоби сказал…
— Джей Ли, — перебила я, — ещё одно слово про него, и можешь топать на все четыре стороны. Ясно?
— Понял, понял! — теперь он улыбался открыто и даже поднял вверх руки.