Не плачь, девчонка
Шрифт:
Домик, зажатый между двух заброшенных дворов, показался впереди, когда мне казалось, что туфли превратились в неподъёмные гири.
Сев уже не отходил, крепко вцепившись в мою руку и с беспокойством заглядывая в лицо. Пыталась подбодрить его слабой улыбкой, но видимо получалось не очень.
Наконец невзрачное крылечко оказалось прямо перед нами. Всего-то оставалось подняться, и постучать условным стуком по правой части двери, где петли. Только даже Альпы не казались мне такими неприступными, как эти ступеньки. Чтобы я ещё когда-нибудь
— Мама! — Северус всхлипнул и вытер глаза рукавом. — Пойдём же!
— Сейчас, милый, — я устало опустилась на ступеньку и прислонилась головой к перилам, — через минутку. Ты помнишь, как надо постучать?
— Да!
— Ну попробуй, — я прикрыла отяжелевшие веки.
Кажется, Сев стучал не кулачком, а просто ботинком и ладошками, но сил поправить его не было совершенно. Сознание уплывало.
Очнулась я, почувствовав горечь во рту. Какая-то женщина сосредоточенно хлопала по щекам.
— Пришла в себя, мамаша? — строго спросила она.
Я слабо кивнула, осознав, что лежу в комнате с низким потолком на маленьком диванчике. Ноги свисали с его края. К бедру прижимался Сев, глядя на меня огромными испуганными глазами.
— Где мы? — удалось мне проговорить, хотя язык с трудом ворочался во рту.
— Почтовое отделение Коукворта, — недовольно сообщила дама. — Медика уже вызвали. Деньги-то имеются?
— Деньги есть, — я попыталась залезть в карман, но рука плохо слушалась. — Нам надо к подруге. У меня записан адрес ее камина…
— Ну уж нет, — сердито ответила дама, — вам сейчас не подруга нужна. Вам прямая дорога в Мунго!
Словно подтверждая её слова, в комнату быстро вошли два молодых человека в серых мантиях с вышитыми значками змеи, вылезающей из чаши. Медики, значит.
Попытки запротестовать, объяснить, что Поппи тоже разбирается в медицине, ни к чему не привели. Один из медиков подхватил меня на руки, словно пушинку, а другой взял за руку сына. Сознание снова начинало уплывать, и протестовать не получалось. Последнее, что запомнилось — это громкое «Мунго», выкрикнутое кем-то из санитаров.
В следующий раз я очнулась в больничной палате. Ну, так мне показалось. Белые стены, пружинистая кровать, застеленная белоснежным бельём. На тумбочке рядом целый строй разномастных пузырьков. На соседней койке — палата была трёхместной — спала какая-то старушка. У дальней стены койка стояла пустая. Я в панике завертела головой — где Северус?
Попробовала встать и не смогла, тело не слушалось совершенно.
Зато сразу распахнулась дверь и в палату зашла медиковедьма преклонного возраста.
— Очнулись? — доброжелательно спросила она. — Вот и славно. Сейчас выпьете вот это и будете спать.
Она взяла с тумбочки один из флаконов и выдернула из него пробку.
— Подождите! А где мой сын?
— С ним все в порядке, — чуть недовольно нахмурилась женщина. — Он с другими детьми под присмотром. И раз уж вы о нём вспомнили… У вас есть родственники, с которыми можно
— Мне нужно поговорить с доктором Сметвиком!
— Ну вот ещё, — поджала губы ведьма. — Буду я его беспокоить из-за каждой бродяжки!
— Но послушайте!..
— Так, пейте, милочка!
Она прижала флакон к моим губам и самым наглым образом зажала пальцами нос. Пришлось глотать, после чего мысли опять стали путаться, пока не исчезли.
В следующий раз я открыла глаза ночью. Сразу всё вспомнила и запаниковала. Рассчитывать, что сиделка позовёт Сметвика, не приходилось. Если они попытались открыть мой кошелёк, то всё содержимое, включая палочку, блокнот для переписки с Ганешем, и все мои деньги отправились обратно в мой сейф. А судя по тому, что принимают за бродяжку, так оно и было. Ведь кто-то раздел меня и переодел в ночную сорочку. И одежды нигде не видела ещё в первое пробуждение.
Думать, что делает Тобби, не обнаружив нас дома, категорически не хотелось. Сначала надо было найти Северуса, и убедиться, что с ним всё в порядке. Сама-то я чувствовала себя прекрасно. Усталость и сонливость исчезли окончательно. Только тело не слушалось, но это наверняка их медицинские штучки. Обездвижили, чтоб не навредила сама себе?
В отчаянии, я попробовала без палочки «Фините Инкантатем». Первые три раза — безуспешно. Потом произнесла вслух, вложив в слова столько упрямого желания успеха, что над кроватью прошла тёплая волна, и я с ликованием ощутила, что тело снова мне подчиняется.
Как же отключить ту следилку, что вызывает сиделку при пробуждении?
— Как только поднимете голову, — раздался ворчливый голос сбоку, — они сразу придут и опять вас усыпят.
Я повернулась, не пытаясь поднять голову с подушки, чтобы разглядеть соседку.
— Простите, но мне надо отсюда выбраться. Вы мне не поможете? — прошептала я.
— И зачем бы мне это было нужно? — старушка явно не горела желанием помогать.
— Я могу заплатить!
— Да? — скептически прокаркала старушенция. — В ваших вещах денег не нашли. Я слышала, что утром прибудут авроры для выяснения вашей личности.
— А Северус? Где мой сын?
— Не знаю, вас принесли вчера утром. Никакого ребенка я не видела.
Я еле удержалась от того, чтобы не вскочить, но вовремя вспомнила о сигналках.
— Впрочем, — продолжала соседка, — искали какого-то мальчика, если я правильно поняла. Они его, похоже, упустили.
— Но мне сказали, что он с другими детьми.
— А вы и поверили? Тут больница, милочка, а не приют для бездомных.
Я сжимала кулаки, не давая панике завладеть моим сознанием. Дожидаться утра и авроров было немыслимо. Мало того, что среди авроров может оказаться кто-то похуже Поттера. Так ещё есть опасность, что прибудет он сам. А встречаться с этим гадом было откровенно страшно. Он мне ещё побег не простил, и как отнёсся к вранью насчёт фамилии — неизвестно.