Не плачь, девчонка

kaury4

Пытаясь не слишком тосковать, я заняла себя варкой зелий, оставив Данко готовить обед и развлекать Северуса. Эльф уверял, что прекрасно справится без моей помощи, и обещал сообщать немедленно при возникновении проблем.

Появились новые заказы от моего таинственного агента. Отправив ему готовые зелья, как раз дошедшие до кондиции, велела оплату по-прежнему перечислять на всё тот же счёт, как и советовал мне директор Гринготтса.

Меня вдохновляло осознание того, как хорошо я научилась готовить не только простые зелья, но и более сложные. Сильно помогали записи

и примечания прежней Эйлин. Но порой, выискивая очередной рецепт не в тетради бывшей хозяйки, а в книгах и журналах по Зельеваренью, я прямо чувствовала, что нужно сделать именно так, а не иначе, помешать пять раз вместо семи, или добавить на два грамма меньше пыльцы магической ромашки. Когда зелье не только не портилось от моих изменений, но и становилось чуть-чуть лучше по качеству, я тихо радовалась и вносила свои собственные поправки вместе с новыми рецептами в толстый журнал. Не приписывая себе этих заслуг, я просто приняла, как данность, что талант Эйлин Принц каким-то образом остался в «памяти её тела» и теперь понемногу пробуждается, подстраиваясь под меня.

Пообедали мы все вместе: зверятник и мы с сыном. Данко приготовил «красный суп» по требованию маленького шантажиста, ничуть не хуже, чем я. А если честно, то даже вкуснее. Северус довольно жмурился, поедая третью тарелку, и не собираясь уделять внимание жаркому из свинины. Ворон на подоконнике осторожно склевывал из железной миски кусочки сырого мяса. Мыш, сложив крылья, лакал из подвешенной в воздухе плошки молоко. Только мелкий шушпанчик Руни был усажен на стол после моего разрешения и с остервенением набросился на острый соус, который шёл к свиным отбивным.

Я смогла одолеть лишь полтарелки борща и наблюдала за ребёнком и его котёнком. У сыночка на коленях сидела давешняя обезьяна, уже измазанная в сметане, а Руни трогательно выпрашивал добавку подливки у домовика. В итоге всю острую приправу он умял, облизал сотейник и умильно смотрел на острый кетчуп, оставшийся на столе. Я кивнула Данко, и тот скормил беленькому монстру всё, что было в банке. От мяса шушпанчик, фыркая, отказался, а острый перчик, оставшийся на разделочной доске, схрумкал с блаженным видом.

Каков же был мой ужас, когда это чудовище чихнуло, но уже не дымом, а натуральным пламенем. Хорошо, что оно было небольшим, и никто не пострадал, только салфеточка передо мной превратилась в горстку пепла.

– Руни! – у меня даже тоска отступила, – и часто ты собираешься плеваться огнём?

– Нет, – замотал головой котёнок, смущённо царапая стол маленькой лапкой. Голос его был вкрадчивый и мурлыкающий, но вполне человеческий. – Руни не выпускает плохой огонь около маленького хозяина.

Я на несколько мгновений потеряла дар речи. Встряхнулась – в конце концов, этот волшебный котёнок вполне разумен – и решила уточнить:

– То есть ты, Руни, выпускаешь только хороший огонь?

– Да, хозяйка!

– И он не может спалить что-то, или устроить пожар?

– Не может.

– А это как же? – указала я пальцем на пепел от салфетки.

– Ошибочка вышла, – преспокойно ответил Руни, и вспорхнул к потолку на своих крылышках. – Но

стол ведь остался цел! Руни давно не ел вкусной пищи. Теперь Руни будет очень осторожным.

Да уж, аргументы не очень. Одна надежда на Данко, который умильно улыбался, глядя на шушпанчика, летающего кругами под потолком.

– Не беспокойтесь, хозяйка, – спокойно сказал эльф, – шушпанчики умные, смелые и очень осторожные. Маленькому хозяину очень повезло с таким защитником. А салфетку он сжёг нарочно – хотел похвастаться перед вами.

– Да уж, – пробормотала я, – круто!

И мысленно прикинула, сколько огнетушителей нужно на дом. Кажется, минимум один на коридор, не длиннее восьми метров...

Руни просиял и метнулся ко мне на плечо, ласково потёрся мягкой шёрсткой о моё ухо и рванул обратно к потолку. Я и сказать ничего не успела, не то, что как-то отреагировать. Северус захихикал, домовик прятал улыбку. И я махнула на всё рукой. Пусть сами разбираются.

Данко заверил, что сам всё вымоет и уберёт, проследит за Руни и уложит ребёнка спать. И что он отлично чувствует дом, так что пожары нам не грозят. Словно мысли мои прочитал.

Поверив глазастику, я опять спустилась в зельеварню, чтобы продолжить варку сразу трёх зелий. Два из них уже к вечеру будут готовы, а одно предстояло настаивать ещё неделю.

С удовольствием оглядела полки шкафчика со стеклянными дверцами – мой личный запас долгохранящихся зелий неуклонно пополнялся. Мало того, что варила специально всякие укрепляющие, костеросты и снотворные, так ещё и от каждого заказа один-два флакончика приберегала. Как образцы. Разумеется, подписывала всё, занося в отдельный блокнот название имеющегося зелья и его действие. Глядишь, скоро уже вторая полка заполнится. А полок этих в шкафчике больше десятка.

Тобиас пришёл поздно, я как раз заканчивала читать сказку своему зверинцу. Слушателями были все, включая ворона, шушпанчика, Данко, летучую мышь и обезьянку Тину. Только сам Северус уже сладко посапывал.

Эльф вздрогнул, быстро поведал, что вернулся «неволшебник» и, щёлкнув пальцами, испарился вместе с птицей, мышью и летающим драконо-котёнком. Осталась лишь обезьянка и спящий сын.

Я напряглась, ожидая, в каком настроении Тобби заглянет в детскую, но муж так и не поднялся наверх.

Спохватившись, сама бросилась вниз, нужно же накормить голодного супруга. Авось и помириться получится.

Тобби задумчиво жевал отбивную, сидя за столом, но сразу отложил вилку и поднялся, едва я вошла.

– Очень вкусно, спасибо, – быстро высказался он, глядя куда-то поверх моего плеча. – Я обещал Джеку помочь с проводкой…

– Но ты даже не доел!

– Не хочется.

Он вышел в коридор, надел куртку и хлопнул дверью, даже не попрощавшись.

Не зная, что думать, и как мне жить дальше, решила написать Поппи и посоветоваться с ней.

В письме я спрашивала о нашей договорённости насчёт поиска цветка папоротника. Не поменялось ли чего. После чего подробно описала свои отмазки, и попросила совета, как мне теперь убедить Тобиаса, что я не вру.