Не плачь, девчонка
Шрифт:
Всё-таки Поппи медик, пусть и ведьма. Всяко может знать больше меня насчёт обследований.
Данко появился по первому зову вместе с вороном на плече. Как будто знал для чего зову.
Объяснив, кому письмо, хотела привязать его к лапке ворона.
– Дайте ему в клюв, – посоветовал Данко, когда его питомец отдёрнул лапу, недовольно каркнув.
Сунула письмо в страшный клюв, и этот гад чуть не прикусил мне палец. Пришлось отдёрнуть руку от птички. Данко распахнул окно, и ворон улетел.
Ожидая ответа, я принялась делать варенье
Почти час спустя ворон вернулся, бросил свёрнутое трубочкой письмо передо мной на столе, и взлетел на шкаф.
Открыла послание подруги, отложив в сторону два сложенных пополам бланка.
«Дорогая Эйлин, наконец-то ты нашла возможность написать мне письмо. Я уже пыталась послать к тебе сов, но они не находят дороги. Так что надо придумать нам с тобой альтернативный способ связи.
Насчёт купальской ночи всё в силе. Встречаемся в Хогсмиде за Визжащей хижиной в понедельник, в девять вечера. Не опаздывай и не забудь метлу. Ритуальный балахон мы тебе захватим.
Насчёт мужа ты меня повеселила, уж прости. Что это он так реагирует? Вы же не молодожёны какие, что он только-только дорвался до тела! Хотя молчу-молчу, не моё это дело! И потом, я хорошо представляю реакцию магов, но в маглах разбираюсь крайне скверно.
И, тем не менее, справки я навела. Если хочешь настаивать на своём вранье – вообще-то грустно такое поощрять, но как понимаю, выхода у нас нет – положи на видное место приложенные бумажки.
Сразу скажу, что поделилась твоей проблемой только с Берри и Элен. Без подробностей. Дальше них ничто не уйдёт и дело тут не в непреложных обетах.
У Берри, моей кузины, золовка – сквиб, она работает в магловской больнице. А маглы почему-то очень верят бумажкам. Так уверяет Элен. Мы лишь магически изменили имя какой-то маглы на твоё. Остальное всё совпадает: дата исследования, время, предписания. Элен – вообще чудо, хоть и сквиб.
Более того, Элен привезла на работу Берри и показала кузине, что надо заколдовать в справочной. Теперь, если твой муж туда позвонит и попробует выяснить насчёт обследования, ему подтвердят, что ты записана на понедельник, на три часа дня. Если не знаешь, как провести время с трёх часов до момента нашего сбора, шли ворона, придумаем что-нибудь»
Я открыла бланки и убедилась, что это лучшее из доказательств. На одном выписано направление на диагностическое обследование полости матки, и прописаны назначения и рекомендации, среди которых я нашла то самое половое воздержание. Второй бланк содержал данные «моих» анализов, дату и время проведения операции, фамилию врача, подписи и печати. Оба бланка имели вверху печать клиники в пригороде Лондона с адресом и телефоном.
Оставила документы на краю стола, в надежде, что муж, вернувшись от друга, заглянет в кухню. Рядом положила листок бумаги и ручку. На листке – начатый список вещей, которые я «собираюсь» взять в клинику.
Поблагодарив ворона, я, в самом деле, направилась спать, зафиксировав в памяти положение бумажек на столе.
Только Тобби, похоже, вообще не возвращался домой.
Утром, не найдя следов пребывания мужа ни в кухне, ни в прихожей, я переложила всю бутафорию на холодильник. Подтверждения обмана и примирения не вышло, но больше меня беспокоило, где Тобиас провёл ночь.
Не зная, что и думать, покормила домочадцев завтраком, собрала Северуса и отправилась к Бекки. По дороге мы купили тортик – не признаваться же ей с порога, что я просто мужа потеряла. Хотя, может, тут это и нормально.
Дорогу я запомнила, так что скоро мы звонили в калитку дома Магвайеров.
Нам повезло, Бекки была дома и встретила нас очень приветливо. Северус со Стивом, съев по куску торта, сбежали на улицу играть, а я осталась с женой Джека пить чай, и судорожно придумывала, как бы спросить про мужа.
Впрочем, Бекки затронула эту тему сама.
– Эйлин, – сказала она, подливая чай в мою опустевшую чашку, – я очень рада твоему приходу, но ты ведь по поводу Тобби пришла?
– Да, – призналась я со вздохом. – Он сказал, что пойдёт помогать Джеку с проводкой, но так и не вернулся вчера.
Вот так, и наплевать, если я спалила Джека. У нас тут женская солидарность!
– Вот ведь жуки! – лишь усмехнулась она, подцепляя ложечкой кусочек крема. – С проводкой они ещё две недели назад закончили. А вчера просто пошли вечером в паб. Странно, что твой соврал.
– А Джек вернулся домой?
– Ага, хорошенький такой. И твой с ним, ещё лучше. Тоб попросился переночевать. Как поняла – не хотел тебе в таком виде на глаза показываться. Я утром его разбудила и велела зайти домой, объяснить тебе всё честно. Но видно не послушал.
– Сильно пьян был? – уточнила я.
– Ну так… В хлам. Я его таким только раз и видела до этого. Ещё до вашей свадьбы. У него ведь папаша пил по-чёрному, вроде даже на сына руку поднимал, жену поколачивал, так Тобби всегда держался, не хотел пойти по его стопам. Что у вас случилось-то? Ой, прости, ты не говори, если не хочешь.
– Да повздорили немножко, – ответила я, поражённая новостями. Так вот отчего в каноне пил сам Тобби! Наследственность! И так страшно вдруг стало, что теперь и со мной запьёт. Ну как мне противостоять против генов?
Пообщавшись ещё немного, я простилась с Бекки и, выловив Северуса, отправилась домой.
Моему взору представилась красочная картина – муж громко храпел на диванчике, подложив локоть под голову, и даже не сняв ботинок. От него явственно несло перегаром. Добавил, что ли, с утра? Или вчерашнее?
Я велела Северусу идти к Данко наверх, что малыш послушно исполнил. Вид отца его сильно озадачил, но получив от меня объяснение, что папа просто работал много и устал, спрашивать ничего не стал.