Не покидай меня
Шрифт:
– Сначала доехать надо, не загадывайте раньше времени.
– А ты не каркай, целее будешь.
– Надеюсь, что выживем.
Глава двадцать восьмая
Я помню тот день, когда он впервые заговорил со мной. Я почувствовал его, знал, что он следит за мной, догадывался, что рано или поздно, он даст о себе знать. И он появился. Возник из неоткуда. Чёрт возьми, он проявился, словно фото на бумаге. Кажется, я выругался от испуга, и он пригрозил мне указательным пальцем - я помнил этот жест из далёкого детства и сразу притих. Я не боялся его, это была
– Кирюша, если не прекратишь шалить, я тебя накажу.
Дед сидит в инвалидном кресле и следит за мной, чтобы я не шкодил, пока бабушка готовит обед. Дед давно уже не ходит, ноги отказали и теперь он вынужден передвигаться при помощи кресла на колёсах. Когда он спит, я сажусь в его кресло и катаюсь по двору. Бабушка Нина просит, чтобы я ненароком не сломал его, потому что оно дорого стоит и второе такое им не потянуть. А мне интересно кататься и я не могу отказать себе в удовольствии.
– Кирюша, не шали, - снова кричит дед, когда я, соорудив копьё из карандаша и примотанного к нему изолентой гвоздя, целюсь в созревшие помидоры, которыми усеяны кусты - они красные, сочные и в них хорошо вонзается копьё. В помидоровых зарослях, как в джунглях, а дед мешает. Обидно.
Пришлось ретироваться - моя очередная шалость не осталась незамеченной дедом. Он добрый, но мои игры иногда заходят слишком далеко, и дед вынужден останавливать меня.
– Кирюша, подойди ко мне, - зовёт меня дед.
– Ага, ты меня накажешь, - отступая к крыльцу, говорю я. Там бабушка, она защитит меня, она не станет наказывать, потому что любит и всё позволяет. Вот я разбил горшок с геранью, так она его выкинула и даже слова не сказала.
– Не накажу, - обещает дед.
– Прокатимся по дорожке, поговорим, как мужики.
О, это мне по душе, мне нравится разговаривать с дедом на серьёзные темы. От него я узнал, что мои предки с маминой стороны когда-то были священниками и жили в столице, а после революции их сослали в глубинку. Так и прижились тут. Сначала на этом месте стояла бревенчатая изба, а потом мой прадед каменный дом сложил. Дом крепкий получился и стоит до сих пор.
Я подхожу к деду. Он сажает меня на колени, и мы вместе катимся по асфальтной дорожке между грядками. Мой отец помог заасфальтировать дворовую территорию и дорожку, чтобы его тесть мог двигаться без ограничений по своим владениям.
У деда руки пахнут луком, а щетина седая и колючая. Его лицо испещрено морщинами, а между бровей пролегла глубокая складка. Дед старенький уже и мне жалко его.
– Когда нас с бабушкой не станет, этот дом перейдёт к тебе, - говорит дед.
– Ты этот дом не продавай, потому что в каждом кирпичике, в каждом кустике сможешь увидеть нас - меня и бабушку.
– Вы фотографии расклеите?
– спрашиваю я.
– Нет, конечно, - улыбается дед.
– Я говорю о памяти. Вот вырастишь, будешь идти по этой
– Ладно, не буду, - обещаю я. Я не хочу забывать их, поэтому на всё согласен, только бы дед и бабушка остались со мной. Не такой я частый гость у них, но они любят меня, и я скучаю без них. В городе у меня есть бабушка Вера, но мне и бабушка Нина нравится.
– Так вот, сохрани этот дом для себя. А если теперь станешь шалить, так разнесёшь дом по кирпичику, и что тебе останется?
Дед хитрый, знает, как воздействовать на меня. Конечно, я не собирался разносить дом по кирпичику, просто хотел поиграть в «джунгли», а дикими животными должны были быть помидоры.
– Давеча ты вазу разбил китайскую. А она, между прочим, досталась мне от матери моей, стало быть, от твоей прабабушки. Вот и нет больше памяти о ней.
Мне стало грустно. Да, я не прав. Надо аккуратнее играть и не портить имущество, которое достанется мне, когда я вырасту. Я всегда хочу помнить и не забывать свои корни. Это важно - знать, кто ты.
Бабушка позвала нас обедать. Дед развернул коляску, и мы покатили к дому. Из дома пахнет пирогами и гречневым супом. Какой вкусный запах. Я хочу запомнить это вкус.
Эх, теперь бы съесть бабушкин пирожок. Я всего два лета провёл у деда Фёдора и бабушки Нины. Когда был маленьким, мама меня привозила к своим родителям и раньше, но я мало что помню. Потом, сознательно отдыхал и могу вспомнить некоторые подробности. А когда бабушка Вера поселилась у нас, меня больше не отправляли к маминым родителям, обходились своими силами. Не помню, когда их не стало. Я ещё был мал и не могу вспомнить, когда это случилось. Но я хорошо помню деда и его наставления.
– Не отрывайся от корней, Кирилл. Хороших людей много на земле, но никто из них не заменит тебе ни отца, ни мать. Помни об этом.
Он появился неожиданно. Я впервые увидел его в полный рост. Он высокий и стройный. Весь седой и щетина, как обычно. Я подсознательно почувствовал запах лука от его рук. И этот взгляд - строгий, но и добрый. Так смотрит мама, когда сердится на меня. Мне стало не по себе и я забившись в угол, не сводил глаз с деда. Он долго молчал и строго глядел на меня. Все вокруг переговаривались, спорили о чём-то и не видели моего деда. Его видел только я. Мне не было страшно, мне, как в детстве было «боязно».
– Кирюша, ты зашёл слишком далеко, - наконец, произнёс дед.
– Подойди ко мне, - приказал он.
– Но ведь если я подойду к тебе, ты меня накажешь, - воспротивился я.
– Не накажу, - пообещал дед.
– Пройдёмся по дорожке, поговорим по-мужски.
Я поднялся и подошёл к деду - чему быть, того не миновать. Пусть наказывает меня - это будет справедливо. Разве я не понимал, что моя «шалость» не доведёт меня до добра. И друзья, какой бы не была крепкой дружба, не станут мне роднее собственных родителей. И переживать не станут. Пожалеют, если что и забудут.