Не сахарные

Пузыренко Оксана

Я вытащил из-за поясницы пару сморщенных бумажек, хотел раскрыть их, но Поэт моментом их зацапал своими загребущими ручонками. Опять стихи прячет. Комната Поэта всегда была в образцовом порядке, за исключением этих самых бумажек, периодически, в момент вдохновения, появляющихся на любой поверхности. После знакомства с Шот его комната буквально утонула в измятых листах. Наверное, он пишет о ней пьесу в двух действиях.

— Ну, поговори с ней. Объясни, что…

— Парень, ты что, вчера родился? С женскими закидонами не спорят! Их надо либо принять, либо…

— Либо?

— Хм.

— Хм?

— Хватит меня парадировать!

— Хватит

делать задумчивое лицо, меня это пугает! Создается впечатление, что ты умеешь думать!

— Ого, Поэт шутить изволил! Открывайте шампанское, несите бокалы!

— Отстань…

— В общем, есть у меня одна мыслишка… Если она хочет свободных отношений, то почему бы и нет?

Саманта

Когда я в последний раз засыпала "сегодня"? Лиз, после изливания душевных мук и порции алкоголя уже дрыхла без задних ног. Я же лежала и боялась закрыть глаза, потому что каждый раз, когда я закрывала их, передо мной появлялось лицо Поэта. Так близко. И так далеко. А воспоминания о миге, когда его губы дотронулись до моего лба, и вовсе сделали невозможным погрузиться в сон.

Слишком поздно, Саманта…

Господи, что же я делаю.

Глава 9. Один латте, пожалуйста. Взболтать, но не смешивать

Глава 9. Один латте, пожалуйста. Взболтать, но не смешивать.

Саманта

Понедельник был тяжелым днем, да. Но он ничто по сравнению со средой. Кейн оказывал мне столько внимания, что, чувствую, к концу недели я буду стоять в очереди вылетающих из страны, судорожно сжимая билет до Антарктиды и поставив на своей кровной мести жирный крест. Нет, этот парень действительно был вездесущ! И чем больше его было в моей жизни, тем меньше у меня было поводов ненавидеть этого человека. Разве только один: он мешал мне общаться с Поэтом. Потому что, когда Кейн появлялся на горизонте, Дэниэл каждый раз самым таинственным образом растворялся в воздухе. Копперфильд фигов… А его взгляд зачастую был таким, что я даже радовалась тому, что он исчезал. В противном случае, на одного участника группы «Шторм» явно стало бы меньше.

Итак, вернемся к Академии. Ведь уроки никто не отменял. И пользуясь тем, что я с Лизабет и Китти, с которой у нас было несколько совместных занятий, пытались переговариваться на уроке истории, а затем перекидываться записками, а затем обмениваться жестами… Ну, вы поняли суть… Так вот, пользуясь этим наборов доводов о нашей «незаинтересованности славной историей своих предков и вопиющей необразованности (Это потому что попавшая под горячую руку Лизабет не ответила на заданный вопрос.)» Мистер Грэмс задал нам огромный реферат. Каждой — свой. И каждой — огромный. Он что, не в курсе, что я нахожусь под психологическим прессом? Тоже мне, воспитатель.

Именно поэтому я пребывала последние полтора часа в библиотеке, желая разобраться с этим как можно скорее. Надо сказать, что поработала я знатно! Мистер Грэмс будет доволен. Возможно, у него даже стекла очков запотеют от восторга.

Я уже собирала книги в сумку, когда по обеим сторонам от меня очутились две мужские руки. Упираясь крупными ладонями в стол они закрыли меня в ловушке. Замерев на секунду, я сделал короткий вдох, прежде чем положить последний учебник и закрыть молнию. Затем я обернулась, упираясь на максимум бедрами в библиотечный стол.

— Томас. —

Вежливо и спокойно произнесла я вместо приветствия. — Ты заблудился? Спортзал на этаж ниже. Здесь книги, никаких мячей.

Я сладко улыбнулась парню, спокойно смотря в его глаза. А затем подхватила внушительную стопку книг, намереваясь расставить их по местам. Пришлось толкнуть парня плечом, что поделать.

— Тебе помочь? — Вежливо поинтересовался Кейн, идя следом.

— Ты мне очень поможешь, если не будешь мешать.

— Такого обещать никак не могу. Когда я нахожусь рядом с тобой, меня будто примагничивает. А уж когда я так близко и вижу твои глаза, и губы…

— Что не так с моими губами?

— Такие губы просто созданы для поцелуев. Сложно держать себя в руках.

— Оу, ты абсолютно прав. А еще гляди: у меня есть ноги, созданные для пинков под твой зад и руки, заточенные по удары по носу. — Я привела угрозы в действия и игриво щелкнула парня пальцами по носу.

— Ясно. Значит целоваться мы сегодня не будем? — Хитро улыбнулся он.

— Только если ты не любишь «пожестче», потому что у меня уже руки чешутся тебе шею намылить…

— Хорошо, я подожду другого раза! Тогда можно вопрос?

— Нет.

— Почему?

— Это уже вопрос.

— Как ты можешь быть такой вредной?! И это не вопрос, это возмущенное восклицание!

Он был в таком забавном негодовании, что я, не выдержав, засмеялась.

— Ладно, давай свой вопрос. — Благосклонно разрешила я, облокачиваясь спиной на полку с книгами по истории.

— Спасибо, госпожа! Так вот… Почему ты меня ненавидишь?

— Это так очевидно?

— Ну, не то чтобы… Но если бы ты носила футболку с надписью «Томас Кейн — урод», это был бы менее явный намек.

Я покачала головой.

— Ты не хочешь этого знать, Томми.

— Вообще-то, хочу. Иначе я бы не задавал вопрос. Ну же, Сэми, расскажи. И я стану лучше. Обещаю. — Парень взял меня за плечи и, чуть наклонив голову, заглянул в глаза просящим взглядом. Прямо сейчас он был очень мил. Знал бы он, почему я действительно его ненавижу. Точнее, отчаянно пытаюсь это делать. Но пришлось выдавать другую версию, более размытую, но имеющую право на жизнь.

— Знаешь, есть люди, которые думаю что они лучше, красивее, талантливее, умнее и эрудированнее других… Основная проблема в том, что только об этом они и думают. Так вот, ты — яркий тому пример. Богат, влиятелен. Крут до невозможности. Популярен. Красив. И прекрасно это знаешь. И постоянно пытаешься посмотреть на меня взглядом, от которого наверняка у девочек от девяти до шестнадцати подгибаются коленки… Но для меня, ты смешон, Томас. Твой образ альфа-самца уже давно не впечатляет окружающих. И еще. Ты явно хочешь меня, потому что не можешь получить. Не можешь получить как все твои премии, трофеи, награды. Трофеи в виде завоеванных сердец, как тебе? Сотни, Тысячи. Но только не мое. Мне такие люди не интересны.

Кейн даже бровью не повел на всю мою тираду. Он поднял руку, оттянул прядь моих волос и намотал ее на палец:

— То есть ты думаешь, что во мне нет ничего хорошего? И что ты нужна мне как очередная награда?

— Нет, я сказала только то, что меня в тебе бесит. Хорошее в тебе тоже есть.

— Например?

— Например, когда ты поешь, ты другой. Это впечатляет. И когда играешь в футбол и наполнен азартом. И когда ты не пытаешься произвести впечатление на каждого человека в stART.