Не смей меня... хотеть
Шрифт:
Он давленно ругается, сжимая меня до боли крепко в погоне за своим финальным удовольствием…
И, наконец, выдыхает, уже спокойней и расслабленней целуя мокрый висок.
— Алька… С ума свела совсем… Дурак я с тобой… Лексуса кончу, клянусь… Давно напрашивается…
— Не надо, я только с тобой, ты же знаешь… — мягко кусаю его за шею, не в силах оторваться.
Он все еще во мне, держит на руках легко-легко, и это ощущение наполненности самое нужное сейчас, самое правильное. Не хочу его терять. Не хочу еще две пары сидеть и ощущать
Хочу, чтоб не было всего этого невыносимого дерьма вокруг. А были только мы. Я и он.
Усмехаюсь.
Кто бы мне месяц назад сказал, что я буду заниматься любовью с ним. С самым неподходящим для этого парнем…
Но судьба смешная штука…
Любит пошутить.
Я — одна из самых красивых девушек потока, отличница, умница, папина гордость, мамина радость. У меня парень, на которого облизывается половина универа.
А я думаю только о нем, сумасшедшем засранце, которого стороной обходят все, у кого есть хотя бы капля инстинкта самосохранения.
У меня этого инстинкта, похоже, не было.
Или отключился. В ту самую ночь, когда сумасшедший засранец, самый плохой парень универа, сделал со мною это в первый раз…
Глава 1
— Алька, ты сегодня с нами к Сому?
Маринка внимательно изучает свое отражение в зеркале пудры от живанши, делает и без того пухлые губы уточкой, обильно мажет прозрачным блеском. Тоже живанши, кажется. Она тут хвалилась на днях, что новую лимитированную коллекцию прикупила.
Я складываю лекции, посматриваю на экран сотового, медля с ответом.
К Сому мне не особенно хочется, там будет опять пьяная тусня до утра с дебильными играми и приколами, а завтра четыре пары, и две из них — старослав… У меня с Мариной Рашидовной и без того отношения напряженные, а если еще и неподготовленная приду, сто процентов заметит и вызовет опять перед всей группой позориться. Рассказывать особенности употребления юса малого и юса большого, блин… Или сравнительный анализ Радзивиловской и Лаврентьевской летописей с точки зрения эволюции языковых приемов… Б-р-р-р… Жуть, даже думать не хочется об этом.
К тому же, Олег еще днем намекал на романтический вечер… Надеюсь, это не очередную вписку у своего придурастого приятеля Сома он так обозвал?
— Не знаю… — нерешительно тяну в итоге, — завтра у нас сама знаешь, кто… Рашидовна.
— Ой, пофиг, — презрительно кривится Маринка, — вот я еще на эту старую деву, воняющую кошками, не ориентировалась!
В этот момент она пугливо оглядывается, проверяя наличие Рашидовны на горизонте. Потому как старая дева умеет передвигаться на удивление бесшумно и шустро. А еще мстительная и злопамятная, как драная дворовая кошка.
На первом курсе был такой случай, когда одна девочка, стоя в коридоре, презрительно высказалась о Рашидовне: “Старая дева, которую никто не трахает, потому и бесится”...
Воздействовать на упрямую женщину, в предках которой водились и татары, и чуваши, и даже, говорят, поволжские немцы отметились, было нереально. В универе по ее специальности всегда наблюдался дефицит преподов, а уж по старославу, который она вела у всех филологов, журналистов и историков, вообще не было никого. Так что Рашидовна развлеклась по-взрослому, конечно.
Девочку вышибли из универа без права восстановления, на ее отца, посмевшего подойти к преподу с коробкой и бабками, завели уголовное дело за взятку.
Ну а первые курсы получили незабываемый старт во взрослую жизнь и до конца оценили смысл фразы проходящих мимо кабинета старослава второкурсников, когда стояли перед первой парой и еще не знали, какой ад предстоит : “К Рашидовне? Вешайтесь, сучки!”
Потому Марина, конечно, высказывалась, но предварительно заценив плацдарм. Мы все-таки на третьем курсе уже, как-то не хочется вылетать с волчьим билетом, потом фиг поступишь куда. Город у нас не то, чтоб маленький, нормальный город, миллионник, но престижных вузов не особенно много. Не наукоград все же, здесь как-то больше рабочие и шахтерские специальности в почете всегда были.
— Ну, как знаешь, — киваю я, так и не дождавшись звонка или сообщения от Олега и очень по этому поводу обидевшись.
Прекрасно знает же, когда у меня пара заканчивается, мог бы и побеспокоиться…
— Слушай, Альк, — Марина догоняет меня уже у выхода из аудитории, — а Олег не говорил тебе… Сом с Ксюхой не сошелся опять?
Я только плечами пожимаю. Откуда мне знать? Мы с Олегом вообще не разговариваем на такие темы. Да мы, можно сказать, ни на какие темы в последнее время не разговарвиаем… И дело не в том, что другим сильно заняты.
Думать о непонятках в отношениях со своим парнем я не особенно хочу, а потому ускоряюсь. Мне еще в буфет надо заскочить, хотя бы булку перехватить перед теннисом.
— Аль! — кричит мне вслед Маринка, — я тебе наберу потом, ладно? Может, передумаешь!
Неопределенно киваю, ускоряюсь.
По пути сталкиваюсь с незнакомым парнем, роняю сумку из рук.
— Ой, прости, — он наклоняется, поднимает, отдает мне, смотрит в глаза. Я тоже смотрю. Ничего такой. Высокий, волосы русые в беспорядке, улыбка такая… Залипательная. Не видела его раньше.