Не смей меня... хотеть

Зайцева Мария

Поднимаю взгляд… Поднимаю… Поднимаю…

И упираюсь прямо в холодное лицо Немого!

Он стоит передо мной, сверлит своим пустым, злобным взглядом, здоровенные ручищи сложены на груди. Боже, какой огромный все же! Реально жуть берет!

— Привет, — здороваюсь я, проявляя вежливость.

В конце концов, я с ним не ссорилась же…

Немой, помедлив, кивает.

Я спохватываюсь, выискивая взглядом Поняшку.

И вижу, что она стоит в паре метров от нас рядом с каким-то высоким парнем! И, судя по его угрожающей позе, это тот

самый бывший утырок!

Выследил-таки нас!

— Пока, — прощаюсь я с Немым, обходя его и спешно двигаясь к подруге, положение которой, судя по тому, что этот урод трясет ее за плечи, смотрится незавидным.

Немой мне ожидаемо не отвечает, и я тут же про него забываю.

Бегу вперед, на полном ходу врезаюсь в бок агрессора, заставляя его отпустить Поняшку.

Все происходит прямо на танцполе, вокруг нас толпа танцующего народа, никому никакого дела ни до кого!

— Отпусти ее, — рычу я в полный голос, пытаясь закрыть собой мелкую, но крайне агрессивную Риску, которой не понравилось, что ее хватают, и теперь эта звезда норовит выпрыгнуть из-за моей спины и пнуть придурка своими жесткими говнодавчиками.

— А ты еще кто, блять? — орет утырок, лупает абсолютно бешеными, залитыми алкоголем и хрен знает, чем еще, глазами и замахивается на меня.

Парень явно не в адеквате сейчас, и ему все равно, кто напротив.

Я пытаюсь уклониться, как учили братья, одновременно отпихивая задницей Риску, и получаю удар в плечо.

Ой! Больно так, что в глазах все темнеет! Охаю, слезы из глаз брызжут!

А урод замахивается еще раз!

Теперь он точно попадет! По лицу! Боже, как я буду маме объяснять это все? А папе?

Понимаю, что не уклонюсь, не успею, закрываю глаза, но удара нет! Зато есть громкий тошнотворный хруст, дикий, перекрывающий даже биты музыки, вопль…

Открываю глаза и вижу совершенно сюрреалистическую, в полосах светомузыки, картину: утырок валяется под ногами танцующих, его методично бьет головой о пол Немой. И выражение лица у него очень даже кровожадное, до мурашек! Сбоку пищит и ругается Риска, стремясь добавить от себя чуть-чуть по Артему, но ее держит… Сом? А этот-то тут откуда?

Но самое страшное, что сбоку к нам бегут парни, судя по всему, друзья бывшего Риски! И сейчас тут будет месиво!

Я кричу, потому что Немой, увлеченный экзекуцией, явно не замечает новых участников.

Сом откидывает от себя ругающуюся Риску, свистит пронзительно, шагает к подбегающим парням.

Немой разворачивается, скользит по мне взглядом, и я вздрагиваю от сквозящей в нем жестокости, бешенства и жажды крови.

А затем он легко вскакивает и встречает прямым в челюсть добравшегося до него противника. Неподалеку залихватски ухает Сом, отоваривая еще одного из подбежавших друзей Артема.

Риска бежит ко мне, обнимает:

— Прости, прости, прости!

Я не понимаю, за что она просит прощения, дико болит плечо, а взгляд все время упирается в дерущихся парней. Верней, в дерущегося парня.

В Немого… Зачем он?.. Зачем влез? Он же меня терпеть не может!

Сомику-то понятно, любой кипиш за радость, а вот Немой…

Додумать я не успеваю, нас вяжет охрана клуба.

Ох… Папа будет счастлив.

Глава 15

— Мне нельзя, чтоб папа узнал, — тихо говорю я Риске, едва мы оказываемся с ней одни, — он меня запрет в доме и никуда больше вообще не выпустит…

Конечно, я преувеличиваю, потому что реакцию папы не могу предугадать. Я банально раньше не влетала так!

Я всегда была хорошей, правильной девочкой, черт возьми!

И сейчас ситуация вообще новая, дикая и тупая.

Мне ужасно не хочется, чтоб папа узнал, потому что… Стыдно! Просто стыдно, блин!

Пошла в ночной клуб, выпила, подралась… Боже…

Если б можно было умереть от стыда, я бы уже умерла.

Риска выглядит спокойней, она вообще очень себя правильно ведет с того самого момента, когда нас всех охранники клуба передали с рук на руки полиции. Не кричит, не дерется, не плачет. Глазки делает жалостливые и губки распускает, когда на нее смотрят представители власти.

Наверно, можно было бы договориться и без этих крайних, как я уверена, мер, но, к сожалению, полиция приехала по вызову кого-то из посетителей клуба, и охране ничего не оставалось делать, кроме как содействоватьи активность проявлять.

Полиция забрала нас с Риской, Немого, агрессивно почесывающего окровавленные кулаки, Сома, весело скалящегося на адреналине, и еще четверых сильно побитых парней из компании Артема. Самого Артема отправили на скорой в больницу с подозрением на сотрясение и прочими сопутствующими ситуации травмами.

В отделении нас с Риской сунули в какой-то кабинет и заперли, даже не опросив, потому что документов не было, а вот парней, похоже, увели на допрос.

И вот теперь мы с ней сидим, ужасно трезвые, потому что адреналин весь алкоголь выветрил моментально, и жутко переживающие эту дурацкую историю.

— Бл-и-и-ин… — сокрушается Риска, размазывая с непривычки тушь по щекам, — все из-за меня! Вечно я встреваю во всякое дерьмище!

— Да прекрати… — вяло отвечаю я, не зная, что в таких ситуациях вообще говорить и как действовать, — ты-то в чем виновата? Это все твой Артем… Ох… Надеюсь, что у него ничего серьезного…

Мысль, что этот придурок может умереть, обжигает ужасом. Ведь тогда Немой пойдет в тюрьму… Боже! Голова даже начинает болеть от жути! Он же… Он же за меня вступился! Значит, и я виновата!

Сглатываю, ощущая дикую сухость во рту и мерзкий холодный пот по спине.

Наша маленькая дурость неожиданно превращается из стыдной истории в большую проблему. В то, что может поломать жизни нескольким людям.

Конечно, можно откреститься, сказать, что Немой сам виноват, его никто не просил, в конце концов, но… Но я так не сделаю никогда.