Не совсем леди
Шрифт:
Карсингтон снова мысленно представил девушку: прелестное лицо, восхитительная фигура, правильный выговор и неожиданно враждебный тон. Эта враждебность не давала ему покоя. Разумеется, не все женщины мгновенно таяли в его объятиях, однако те, которые сначала сопротивлялись, делали это только для виду.
Какая странная девушка – такая же несуразная, как ее идиотская шляпка, и к тому же спотыкается на ровном месте. Она сбила его с толку, и теперь ее высокомерие словно подстегивало его. Забавно будет превратить все это в игру, сделать первый шаг на пути к обольщению.
В
Дариусу это казалось непостижимым. Единственная дочь маркиза, хороша собой, и ее отец – вовсе не обедневший аристократ, а состоятельный, имеющий вес в обществе джентльмен. Любое семейство в Англии сочтет за честь породниться с ним, потому что всякий уважающий себя мужчина захочет получить потомство от особи такой высокосортной племенной породы. Так почему же до сих пор никто этого не сделал?
Дариус был так обескуражен и даже в некоторой степени раздражен, что забыл заманить в постель какую-нибудь из миловидных служанок. Вместо этого, вымытый, чисто выбритый, он сменил одежду и, оставив Гудбоди размышлять над тем, что делать с его ботинками, находящимися в ужасном состоянии, продолжил исследовать пивную «Единорога». Там-то он и познакомился со множеством предположений, или, скорее, слухов о том, почему леди Шарлотта Хейуард до сих пор не замужем.
– О, это была страшная трагедия, – сказала, закатив глаза, жена владельца гостиницы, подавая Дариусу пинту эля. – Сердце леди Шарлотты навеки отдано офицеру, которого разорвало на кусочки в бою под Ватерлоо.
– Ватерлоо тут совершенно ни при чем, – возразил кто-то. – Того офицера убили в Балтиморе во время войны с американцами.
– Да никакой он не офицер, – вмешался в спор третий. – На празднества, посвященные победе, вместе с русским царем к нам прибыл один граф и стал женихом леди Шарлотты, но потом подхватил лихорадку и умер.
В конюшне гостиницы преобладала менее романтичная точка зрения. Леди Шарлотте не разбивал сердце ни блестящий офицер, ни чужестранец благородных кровей: причина, по которой она не вышла замуж, оказалась проще – не нашлось никого, кто мог бы стать ей ровней.
– Понятно, – тут же решил Дариус. – Ее поклонники принадлежали к более низкому сословию.
– Что вы, сэр! – сказал один из конюхов. – За леди ухаживали попеременно герцог и маркиз.
– А в прошлом году – старший сын графа, – подхватил другой. – Отличный малый, просто безупречность.
Первый конюх толкнул второго локтем в бок и шепнул ему что-то на ухо, после чего его товарищ заметно смутился.
Дариус сразу догадался, в чем дело: речь шла о его старшем брате Бенедикте, лорде Ратборне, которого прозвали лордом Безупречность.
– Ну, раз уж сам лорд Безупречность недостаточно хорош для нее, возможно, все объясняется просто: леди слишком зазналась.
Вспоминая их встречу, Дариус сделал вывод о том, что леди
– Нет-нет, она совсем не гордячка, сэр, – возразил первый конюх.
– Очень милая и приятная дама, – подхватил другой.
– У нее для всех найдется доброе слово.
– Улыбается и рассыпается в благодарностях за любой пустяк, который делаешь для нее.
– Все слуги в один голос это твердят, хвалят ее не нахвалятся.
Далее последовал подробный рассказ о том, какую неслыханную доброту проявляет леди Шарлотта Хейуард к ближним. При этом Дариус пытался совместить портрет Шарлотты, нарисованный слугами, с образом девушки, которую встретил сегодня у пруда, но совместить эти два образа оказалось невозможной задачей.
Снова и снова Дариус размышлял над этой загадкой, рассматривая ее то под одним углом зрения, то под другим, однако никак не мог ее разгадать, и это действовало ему на нервы, поскольку бросало вызов его интеллектуальным способностям.
– Мне уже начинает казаться, что эта дама – святая, – сказал он с раздражением в голосе.
Его собеседники переглянулись и ничего не сказали, очевидно, полагая, что Дариус недалек от истины.
Гостиная Литби-Холла, тем же самым вечером
В первый раз, когда они встретились, Карсингтон застал Шарлотту врасплох, но на этот раз она была во всеоружии. Дежурная улыбка и все восемьдесят три тысячи шестьсот пятьдесят семь правил приличия тоже были на месте. Тем не менее, когда в дверях появился ее новый знакомый, она почувствовала странное волнение.
Для других его приход тоже не остался незамеченным: все повернули головы в его сторону, и на большинстве лиц, особенно женских, отразилось нечто большее, чем обычное любопытство. Глаза у женщин заблестели, губы приоткрылись, щеки покрылись румянцем.
В таинственном мерцании свечей Карсингтон показался Шарлотте прекрасным златокудрым греческим богом, спустившимся с небес к простым смертным.
Прекрасный Аполлон! Это был именно он, вне всяких сомнений: весь в золотых лучах, сверкающий золотом. Как все боги, он был гораздо выше ростом, чем все смертные.
«И никакой он не бог!» – сердито напомнила себе Шарлотта. Просто обычный мужчина, да к тому же, если интуиция ей подсказывает верно, еще и заурядная и отвратительная его разновидность.
Распутник…
Человек, который разрушил ее жизнь, тоже был распутником. Самым главным уроком, который Шарлотта усвоила из своего горького опыта, было умение безошибочно распознавать этот тип представителей сильного пола. Такого мужчину она могла бы узнать с расстояния пятидесяти шагов.
Если бы Шарлотта не была так взвинчена после разговора с отцом, она с первой встречи приклеила бы мистеру Карсингтону ярлык распутника и мысленно положила его на соответствующую полочку в своей энциклопедии мужских типов. Однако у нее имелось время, чтобы спокойно подумать, и теперь, взяв себя в руки, она будет вести себя с ним, как он этого заслуживает.