Не та цель
Шрифт:
Лжецу — позор.
Честно говоря, меня так и подмывало спросить у Августы про эту табличку, однако тут я увидел очередное проявление магического мира и буквально пропал…
Дело в том, что мой взор упал на двух гоблинов-стражей, которые были одеты в кроваво-красные мундиры и держали в руках копья из странного металла. При виде нас они даже не дёрнулись, однако более чем уверен — если какой-то умник посмеет атаковать Гринготтс, то эти стражи уже не будут такими вальяжными и неподвижными.
Тем временем бабушка уверенной походкой прошла мимо стражей, увлекая
Зайдя в главный зал Гринготтса, я в очередной раз несколько потерялся, удивлённо рассматривая окружающее меня великолепие.
Этот зал представлял из себя просто до неприличия огромное пространство с высокими потолками. По своему исполнению он больше всего напоминал внутренности нашего земного собора, однако в этом соборе вместо священников были страшенные гоблины, расположенные за многочисленными стойками, которые то и дело шлёпали здоровенными печатями и пересчитывали галлеоны.
Пол в главном зале был выложен чёрным мрамором с золотыми прожилками, что создавало весьма интересное сочетание с тем, как выглядели наружние стены.
Пройдя через двери, мы попали в своеобразный вытянутый коридор, в котором с двух сторон стояли небольшие стойки, где многочисленные гоблины с очень независимым и деловым видом постоянно что-то перекладывали, и то и дело что-то записывали в здоровенных книгах, обращая внимание на посетителей не больше, чем на пыль у себя под ногами.
И должен признать — от такого отношения у меня на несколько мгновений появилось ощущение, что я пришёл сюда не по праву, а как будто собираюсь своими ничтожными проблемами, отвлекать уважаемых существ от воистину великих дел…
К моему не малому удивлению, спустя некоторое время я понял, что стойки оказались не просто стойками, а были своеобразными «офисами», где клерк в лице гоблина в приоритетном порядке обслуживал семью, с кем у него был заключен кровный договор, а в свободное время вёл приём всех остальных.
Мысленно восхитившись такой интересной системе, я продолжил неотступно следовать за бабушкой, которая уверенно протащила меня мимо многочисленных стоек, и спустя буквально пару минут остановилась перед одной из них, за которой сидел даже с виду очень старый гоблин, который при виде нас моментально отложил свою писанину, после чего тут же вышел из-за своей стойки, и приблизившись к нам почтительно проскрипел:
— Госпожа Августа, пусть не засохнет кровь врагов на ваших клинках и добро пожаловать в Гринготтс!
В то же мгновение Августа уверенно отзеркалила полученную усмешку и сказала звенящим от волнения голосом:
— Здравствуй, Гарнток. Мы с внуком пришли сюда по делам рода, и нам не помешала бы помощь нашего поверенного в твоём лице.
Услышав эти слова — гоблин что-то пробормотал и повернувшись к своей стойке начал убирать с неё ворох бумаг и несколько печатей во внутреннюю часть стойки, а я тем временем зачарованно наблюдал за этим до невозможности странным представителем удивительного народа.
Гарнток оказался очень не похож на обычного гоблина, которых я в изобилии видел до этого.
При взгляде на него складывалось ощущение, будто неведомый мастер буквально вытесал его из камня, после чего оживил, и сказал, что так оно всё и было. Кожа Гарнтока была тёмно-зелёной, с редкими сероватыми прожилками, а ярко-жёлтые, как расплавленное золото глаза, цепко смотрели на окружающий мир, не упуская ни одной детали.
Когда наш поверенный освобождал свою стойку — я успел заметить, что его руки были практически полностью покрыты какими-то тонкими сплетениями линий, в которых спустя мгновение я с содроганием опознал шрамы от древних рун, которые являлись следами давних магических договоров, которые Гарнток заключал для нашего рода Лонгботтомов.
Не прошло и нескольких минут, как он закончил освобождать своё рабочее место, и повернувшись к нам проскрипел своим низким голосом:
— Я готов, госпожа Лонгботтом. Чем Гринготтс может помочь благородному роду Лонгботтомов сегодня?
Одновременно с этим вопросом я к своему ужасу ощутил, как решительный настрой бабушки постепенно сходит на нет, но она всё-таки находит в себе силы и произносит:
— Однажды мой дедушка рассказывал про удивительное место в вашем банке, которое он называл не иначе, чем колыбель. Мы пришли сюда, потому что я неожиданно почувствовала, будто посещение колыбели поможет моему внуку — будущему главе рода Лонгботтом, наконец обуздать свою магию и стать полноценным волшебником.
Когда бабушка говорила про колыбель, то я заметил как в глазах гоблина на долю мгновения промелькнула очень не хорошая сталь, словно он уже раздумывал над способом нашего убийства, но когда она продолжила свой рассказ, то сталь пропала и уступила место какой-то… Озадаченности?
Гарнток выслушал бабушку до конца, и кинув в мою сторону очень колючий взгляд, неожиданно спросил:
— А что ж сам будущий глава рода Лонгботтом молчит? Неужели он считает, что юбка госпожи Лонгботтом будет его вечным пристанищем и впредь?
После этого вопроса Августа весьма серьёзно напряглась, а её пальцы на моём плече сжались, словно пытались донести одно единственное предупреждение — «молчи». Но глядя на эту мерзкую морду что-то внутри меня словно вскипело от возмущения.
Когда этот долбанный гоблин задавал свой вопрос — он смотрел на нас с бабушкой, будто мы какие-то там просители, а не потомки тех, чья кровь входила в священные 28 семей.
Я выпрямился, и чувствуя, что колени мои буквально дрожат от странного предвкушения, постарался сделать надменный вид, и ответил этому уродцу:
— Если юбка госпожи Лонгботтом от чего-то и защищает меня, сэ-эр, то только лишь от не уместных и глупых вопросов с вашей стороны.
Тишина после этих слов была воистину оглушающей. Я буквально спиной ощутил, как бабушка от испуга задержала дыхание и замерла, будто испуганный заяц перед здоровенным волчарой. Гарнток тоже замер, его жёлтые зрачки сузились, превращаясь в тоненькие щёлочки, а потом…