Не так страшен босс...
Шрифт:
Телефон зазвонил снова, и мне вдруг стало смешно. Я посмотрела со стороны на эту абсурдную ситуацию, когда какая-то полоумная бабка с ослиным упорством настаивает на том, чтобы детектив моего уровня занялся поисками пропавшей собаки, и поняла, что вариантов у меня только два: либо убить эту старуху, либо признать всю комичность ситуации и заняться поиском собаки.
«В конце концов, что я теряю? – уже почти смирившись с неизбежностью, думала я. – Сама ведь только что собиралась прогуляться. Ну, вот и прогуляюсь. И воздухом
Телефон все звонил.
– Алло! – усталым голосом сказала я, сняв трубку.
– В конце концов, неужели вы не хотите заработать? – снова набросилась на меня старуха, решив, по-видимому, показать, что поиски ее собаки – не просто моя святая обязанность, но и весьма привлекательное дело в финансовом отношении.
– Послушайте, э-э... простите, имя-отчество ваше?
– Серафима Карловна.
– Да, очень приятно. Меня зовут Татьяна.
– Я знаю.
– Да?..
Кто же это натравил на меня проклятую старуху? Узнаю – своими руками придушу!
– Что ж, очень приятно. Так вот, Серафима Карловна, если вы уже столько всего знаете, то, думаю, вам известны мои расценки...
– Да, я знаю, у меня с собой есть деньги. Когда вы подъедете?
Нет, вы посмотрите на нее! Не бабка, а электровеник какой-то. Все у нее схвачено, за все уплачено...
– Объясните, пожалуйста, точнее, где именно вы находитесь.
– Я здесь, около магазина. Знаете, такой большой универмаг, недалеко от набережной? Там еще сначала был обыкновенный продуктовый, а потом этот сделали. Там еще остановки...
Думаю, если бы я не назвала наконец один из сетевых супермаркетов, которые с недавнего времени расплодились в нашем городе, и один из которых действительно находился недалеко от набережной, она объясняла бы до вечера.
– Да-да! – радостно закричала бабка. – Да, этот магазин. Вот тут я и стою. На месте преступления. И столб здесь. И обрывок поводка. Я когда пошла в магазин, привязала его к столбу и сказала Людочке ждать...
– А, так с вами была еще Людочка? Так, может быть, она знает, куда делась ваша собака?
– Она-то, конечно, знает. Но ведь у нее-то сейчас не спросишь. Ведь ее-то и украли. Такса моя, Людочка.
Час от часу не легче! Она еще и Людочка! Интересно, а фамилия и отчество у Людочки есть?
– Хорошо, ждите, я сейчас подъеду.
– Жду.
Я собралась и, не очень хорошо понимая, зачем я это делаю, поехала к магазину, где возле столба с оборванным поводком меня ждала полоумная старуха, потерявшая таксу Людочку. Такого у меня, кажется, не было еще никогда.
Подъехав к магазину, я почти сразу увидела эту настойчивую старушенцию.
Не заметить ее было невозможно, а заметив, я сразу поняла, что это – она.
Это была маленькая,
– Здравствуйте, – вежливо сказала я, подходя к старушке. – Это я с вами говорила по телефону.
– Да? Что ж, прекрасно. Вы можете начинать, вот вам за услуги, – ответила бабанька, протягивая двести долларов.
Такой деловой подход мне понравился.
Я посмотрела на столб, посмотрела на поводок... Раз деньги получены, нужно их отрабатывать.
Срез был очень ровный, явно это не обрыв... Да и не так просто было бы разорвать очень качественный и по виду недешевый собачий поводок из натуральной кожи. Похоже, старушке эта самая Людочка была очень дорога. Раз уж она тратила такие деньги на поводки и нанимала самого дорогого детектива в городе.
Сама я не думала, что здесь что-то серьезное. Кому она нужна, эта Людочка? Была бы еще порода какая-нибудь эксклюзивная, а то такса. Да этих такс – как тараканов... Наверное, дети баловались... правда, вот срез... поводок обрезан, скорее всего, ножом. Для детей как-то это... нехарактерно.
Раздумывая обо всем этом, я внимательно осматривалась вокруг, почти не слушая неумолкающий говор Серафимы Карловны о преступлениях, которые совершаются средь бела дня, и о непозволительной дискриминации в магазинах по отношению к собакам.
Супермаркет находился на одной из четырех сторон перекрестка, а на противоположной стороне я заметила одного из профессиональных нищих, которые всегда отираются в подобных местах. Попросив Серафиму Карловну немного подождать, я перешла перекресток и подошла к нищему.
– Слышь, отец, – сказала я, протягивая ему сто рублей. – Там вот от столба собачку увели... Не видал, кто?
– Волк тамбовский тебе отец, – ответил нищий, даже не посмотрев на купюру.
Это был по виду глубокий старик. Он изображал калеку, но не слепого. С его места открывался наилучший обзор территории, прилегающей к магазину, у которого стояла одинокая старушка с оборванным поводком.
Из всего этого я сделала вывод, что столь невежливая отповедь нищего обусловлена малыми размерами предложенного вознаграждения. Пришлось доставать одну старушкину сотню. Это было запредельно много, но по виду нищего я сразу поняла, что на меньшее он не согласится. Со своего места он мог видеть не только, как украли собаку, но и то, как я разговаривала со старухой, и наверняка сразу догадался, что информация мне нужна.
– А может, все-таки припомнишь? – снова очень вежливо спросила я.