Не убежишь...
Шрифт:
Девушка чуть отстранилась от повлажневшей рубахи, снова взглянула на спящего — и едва удержалась, чтобы не броситься к нему, покрывая поцелуями израненную щёку. Что с ней такое??
— Рин, я такая глупая… Забыла совсем, что вчера, когда вещи свои перебирала, нашла коробочку с маминой мазью. Её даже разбойники не тронули, пахучая больно… Но раны мигом заживляет! Сейчас принесу!
Вихрем вылетела из комнаты и почти тут же вернулась.
— Только ты сам намажь, когда я уйду. Неловко мне. И ногу тоже.
— Ногу не буду, у тебя её и так мало.
— И
— А если поздно? И Яр больше никогда не будет таким красивым, как прежде?
— Для меня в том нет разницы…
— Для меня тоже! — громким шёпотом заявила Фаня, просовывая голову в дверь. — Я за него хоть за страшного, хоть за безногого пойду!
— Подслушиваешь, малявка?! — рассердился Рин. — Да он на тебя и не посмотрит даже!
— Из-за Литы? Ну и зря! А она, между прочим, за моего батюшку замуж собирается. Вчера с ним полночи наедине в комнате просидела! Нянька говорила, что они вместе брагу пили и… Ой!
Бамс! Кованый мужской сапог со стуком ударился о косяк совсем рядом с её головой. Дверь захлопнулась, и Ярам, тяжело дыша, повалился обратно на подушку.
— Что за противный ребёнок… Нету сил её слушать…
Он не спал! И как долго?!
Лита подхватилась с лавки, но Рин мягко удержал её за руку.
— Побудь с ним немного. Пожалуйста…
Ярам молчал. От его взгляда у девушки тут же предательски запылало лицо, а ноги стали словно ватные. Села обратно.
Рин вышел за дверь, сказав, что постоит в коридоре, покараулит 'от всяких'.
Молчание затянулось… А потом Лита и сама не заметила, как снова оказалась на краешке кровати. Как робко коснулась лежащей поверх одеяла большой смугловатой руки, погладила прохладную, чуть шершавую кожу.
— Прости меня, Яр.
Качнул головой, не принимая. Не прощение — вину. Вторая рука медленно и осторожно провела по её виску, щеке, мимолётно скользнув по шее, спустилась к плечу. Запёкшиеся губы дрогнули в улыбке — невесёлой, горькой.
— Останься на день. О большем не прошу.
Лиита кивнула и, поддавшись порыву, склонилась к нему и тронула губами воспалённую корку.
— Чего удумала! Мало ли там зараза какая?!
Тон нарочито недовольный, но близкие глаза вмиг засияли — словно звёзды в небе зажглись.
Тук, тук!
— Хозяин приехал, спрашивает, можно ль зайти?
— Конечно! Эх…
Лиита чуть улыбнулась и поскорее пересела обратно на лавку.
Ерох приехал не один — привёз лекаря из соседнего села, отрекомендовал как более толкового, чем ихний, и оставил раненого, наказав обращаться, если им что-то понадобится. Лита тоже вышла, и, смущаясь, попросила разрешить ей остаться в его доме до завтрашнего утра. Купец на это лишь понимающе хмыкнул в бороду.
— Ты не голодная? Пойдём-ка поедим, а после побеседуем.
Зазвав девушку к себе в комнату, Ерох не стал расспрашивать её о причине задержки — и так всё понял. Приступил сразу к делу: торжественно вручил в подарок большие неровные бусы из крашеного
— А теперь погляди-ка на фокус!
Надавил на два противоположных конца бусины — и деревяшка бесшумно приоткрылась.
— И так в каждой!
— А зачем?
— А ты подумай.
Лита покусала губу и тоже засмеялась.
— Для самоцветов?
— Для них, родимых! Ну что, хороший фокус?
— Да!!
— Дерево это крепкое, и под сапогом не расколется. Так что, надеюсь, хоть камни свои ты сбережёшь. С деньгами же я вот что надумал…
Лита и не подозревала, что в каждом мало — мальски крупном городе существуют такие ссудные лавки, хозяева которых 'одним людям деньги дают, забирая взамен драгоценности, корову или иное имущество с возможностью выкупить их обратно, а другие люди сами им деньги дают, на хранение да приумножение. Процент за это ссудники берут небольшой, зато получить своё злато — серебро обратно можно в любой момент и даже в другом городе'.
— Скажем, отдашь отцов кошель у нас, а получишь хоть в Соколином, хоть и в самой столице. Всё сразу или частями, как захочешь.
— А как же там меня узнают, ссудник-то там другой!
— Другой. А узнает по метке специальной, она на каждую сумму своя. Сама меточка маленькая, с таким оттиском, что никто пока подделать не смог. Ты её или в бусину спрячь, или в тряпки свои как следует закопай, никто и не сыщет…
Тут хозяин стукнул себя по лбу и засмеялся.
— Вот я старый пень! Вещаю тут, забиваю твою голову разными хитростями, а нужны ль они тебе нынче? С таким-то защитником?
Лита в ответ не улыбнулась, кивнула твёрдо.
— Нужны.
— А за…
Тут в дверь постучали, и нянька втащила в комнату упирающуюся Фаню.
— Вот, почтенный Ерох, до чего твоя дочка опустилась! Застала я её с ножницами рядом с твоим, Лита, коробом. Не поверите, что делала, бесстыжая!
— Что же? — посуровел голосом отец.
— Платье еёное единственное уродовала! Чуть не на лоскутки порезала! А там такие бабочки красивые были…
В установившейся тишине Ерох от стыда за дочь схватился за сердце. Потом, продышавшись — за ремень. Лиита тронула его за руку.
— Не надо! Ничего страшного, я другое вышью…
— А я тебе и другое порежу! Пусть ты даже и мачехой моей станешь! А Ярама тебе не отдам, так и знай, мой он, мой!
Ни девушка, ни няня не заметили, как обе оказались за дверью. Громыхнула, запираясь, щеколда, а через миг к разъярённому рыку купца присоединился тонкий визг его злопамятной дочки.
— Ой, зачем же так… Она же глупая ещё, несмышлёная!
Женщина только отмахнулась.
— Не знаешь ты её просто… Несмышлёная! В каких-то вещах и побольше нашего соображает. Говорила я Ероху, избалуешь — потом наплачешься. И вот результат! Так что не жалей Фаньку, хорошая порка ей только на пользу будет. А то только и знает 'мне' да 'мне', о других не думает… Пойдём.