Не верь мне...
Шрифт:
– Да, - хмуро заверил Ванька.
– Тогда вам лучше исчезнуть. Потому что через несколько минут вернётся Светлана. И будет лучше, если она вас здесь не увидит.
Иван перелез через окно и, прихрамывая, пошёл в сторону корпуса.
– Олег Семёнович как вам удалось уговорить маму?
– улыбаясь, довольная спросила Маша.
– Ну скажем так у меня есть свои методы влияния на неё. Машуль не называй меня Олег Семёнович, я сразу ощущаю себя стариком. Я, конечно, понимаю, что никогда не смогу заменить твоего отца, но хотя бы близкими друзьями мы можем стать. Так что просто Олег. Договорились?
Девочка кивнула головой
ГЛАВА 7.
Смена подходила к концу, оставалась одна ночь. Вскоре все дети разъедутся по домам. Но вожатым предстояло ещё пережить "Королевскую ночь". В этот раз они решили подстраховаться: отобрали у всех зубные пасты, провели воспитательную работу и со спокойной совестью удалились спать.
Первый отряд так просто сдаваться не привык. Запасные тюбики были спрятаны, план действий продуман. В час ночи все собрались в комнате парней.
Вероника подписывала пионерский галстук, переданный ей Наташей.
– Уф. Неужели последний? Я сегодня уже штук сорок подписала, рука отваливается, - пробурчала она, отдавая Натке исписанный красный галстук.
– Не бурчи!
– ответила грозно Юлька, вырисовывая фломастером на простыне круги, которые в дальнейшем должны были стать глазами привидения.
– Все мы через это сегодня прошли. Таковы традиции. У меня всё готово. За сланцы уже сделали своё дело, можно идти.
Ребята разобрали простыни, взяли рупора из картона, швабры, вёдра, зубные пасты и по очереди вылезли на улицу через окно, с помощью всё той же лестницы помощницы. Они разделились на небольшие группы и разбежались в разные стороны по всему периметру лагеря.
В каждом отряде был подкуплен ребёнок, который подготавливал своих товарищей - рассказывая им душещипательные истории про гробы, ходящих мертвецов. К часу ночи они так тряслись от страха, что любое движение за окном вызывала леденящий ужас, страх. Достаточно было просто постучать палкой в окно и показаться в белой простыне с нарисованными чёрными глазами, чтобы вызвать массовое выбегание наружу, перепуганных детей с воплями:
– Привидение!
Но и тут их ждал сюрприз - свет в коридоре резко гас и новые привидения с подсветкой из фонарей вылизали из-за углов, завывая через рупор. Зрелище ещё то!
От шума и возни проснулись пионервожатые. Не понимая, что происходит, надев впопыхах одежду, выскакивали в коридор, хватаясь за намазанные зубной пастой ручки дверей. Но приведения так же быстро испарились, как и появились.
Пионеры ничего толком объяснить не могли, перебивая друг друга и опасливо тыча в окна. Так и ни в чем, не разобравшись, всех разогнали по комнатам, оставив поиски нарушителей спокойствия до утра. Тем временим, хохочущий первый отряд вернулся в свой корпус.
***
Ванька с нетерпением ждал той минуты, когда их с Машей оставят наедине. Последние дни он этого усиленно избегал, боясь сорваться и отдаться своим желаниям - прикасаться, целовать любимую. Он каждый раз вспоминал их встречу в палате, как Машка жарко его целовала и не понятно, и только осознание того, что она ещё ребёнок останавливало его. Ванька понимал, что очень скоро придёт время и Маруся вырастет, станет красивой, страстной женщиной и разобьёт немало мужских сердец...
Сегодня последняя их ночь перед разлукой. Им казалось,
И вот, наконец то друзья их оставили одних в Ванькиной комнате. Они сидели полулёжа на кровати, прижавшись телами.
– Ваня я боюсь, - тихо прошептала Маша, поворачиваясь к нему.
– Боюсь, что мы больше никогда не увидимся.
– Машуль у меня есть твой адрес. И я тебя обязательно найду, - Ванька глубоко вздохнул, наслаждаясь запахом ромашек от волос любимой.
– Верь мне.
– Я верю, - прошептала она, гладя его по волосам.
– Детка не надо меня провоцировать. Мне и так тяжело расставаться с тобой, - закрыв глаза, пробормотал Иван, пытаясь успокоиться и не накинуться на сладкие губы Маши.
– Лучше расскажи как ты жила до меня.
– У меня в жизни ничего интересного - учёба, дом, подруги. Вань я давно хочу спросить. А что у тебя с нагой? Почему ты вдруг стал хромать?
– Я постоянно избегал разговора на эту тему. Думал, что мне никогда не придётся тебе рассказывать об этом этапе моей жизни, - он посмотрел сквозь окно. Видно было, что Иван не хотел говорить и ему больно вспоминать.
– Раньше я занимался конным спортом. Лошади были для меня всё. Когда мне было сем лет наш детский дом повели на экскурсию в клуб "Золотая грива". Я с восхищением смотрел на коней совершающих аллюры* галопом по тренировочной площадке. И понял, что вот чего я хочу - нестись, прижавшись к спине лошади, ощущая как ветер свободы играет с моими волосами, и стремиться к победе, оставляя соперников далеко позади. Подошёл к тренеру и спросил можно ли записаться, он принял меня в конную школу. Так я и начал заниматься. Сначала в учебной группе с начинающими, потом у меня разглядели способности и перевели в другую. Там я стал лучшим. Мне давали конкурных лошадей. Начались победы на разных конкурсах. Самая трудная из них стала чемпионат СССР в Лиепае, она же и стала последней. Кто - то на очередной тренировке подрезал ремни седла. Я ничего, не подозревая сел на Гедемина и пустил его галопом, а потом должен был последовать прыжок с препятствием. В считаные секунды оказался на земле. Помню, что чувствовал только боль в правой ноге.
– Ваня замолчал, отстранённо вглядываясь в ночь и переживая всё заново. На его лице между бровей появились складки.
– Целый год был для меня сущим адом. Операция за операцией, из одной больницы в другую. Врачи делали, что могли. И вот кости собрать удалось. Началась реабилитация. Ещё месяца боли и ада. Но я всё терпел надеясь вернуться в спорт. Иной жизни я для себя в тот момент не видел, но доктора вынесли свой вердикт - в конный спорт дорога для меня закрыта. Вот и всё. Через некоторое время я нашёл себе другое занятие - химия и постарался забыть о любимом мечте.
Маша крепче обняла Ваню, она желала разделить его боль. Девочка видела, как в его карих глазах промелькнула грусть. Она понимал, как не просто ему было свыкнуться с мыслью, что он никогда не сможет осуществить свою мечту. А ещё она чувствовала его одиночество. У Ваньки никогда не будет настоящей семьи - мамы, папы, которые бы могли о нём заботиться, любить. Только она могла проникнуться и понять всю глубину его отчаянья, хоть он и пытался скрыть эти душевные раны от других, стараясь всегда выглядеть уверенным в себе и довольным жизнью.