Не верь мне...
Шрифт:
Наконец дверь открылась, вышла полная женщина, секретарь суда.
– Сейчас будет слушаться дело Голубева. Кто тут присутствует?
– спросила она громко.
– Я адвокат со стороны защиты.
– Свидетели есть?
– Да, - раздались голоса.
– Можно пройти. Через пять минут начнём, - сказала секретарь.
Все двинулись в зал. Адвокат занял своё место, с противоположной стороны сел прокурор. Дверь открылась в зал вошли конвоиры, они проводили Ивана на место подсудимого. Он медленно сел на скамью, опустив на ладони лицо. Сейчас будет решаться его дальнейшая судьба и скорей всего он проиграет
На пороге появилась судья. В зал вошёл мужчина лет пятидесяти и два народных заседателя.
– Прошу всех встать! Суд идёт!
– объявила секретарь.
– Точно проиграли, - тихо буркнул себе под нос адвокат, хмурясь, он очень хорошо знал этого судью, Иванько вёл почти все дела связанные с наркотиками и давал максимальные сроки.
Судья приступил к перечислению, того кто участвует в процессе. Дальше началось слушанье дела, прокурор зачитал душещипательную речь, и только тут Ванька понял, как постарался Родион. Он сделал всё, чтобы Ивана засадили по максимуму. Судья листал уголовное дело и мотал головой, посматривая из под очков на Химика. Народные заседатели с равнодушными лицами слушали сторону обвинения, а один из них постоянно смотрел на часы, видно спешил куда-то...
Адвокат не оспаривал предъявленных обвинением доказательств, ещё Иван узнал, что в деле нет ни слова о Маше, как будто бы похищения и не было и его обвиняют по двум статьям.
– Признаёте ли вы подсудимый себя виновным?
– спросил судья, испытующи посмотрев на Ивана.
– В том, в чём меня обвиняют по второй статье сто шестьдесят третьей - нет! Я не занимался вымогательством, - ершисто ответил Химик.
– Подсудимый ваша позиция ясна суду, - произнёс строго Иванько.
– Суд удаляется на совещание!
– Объявляется перерыв до вынесения приговора, - сказала секретарь, все присутствующие встали, а судья с заседателями вышли в совещательную комнату.
Через сорок минут они появился, чтобы огласить приговор. Ванька сидел с окаменевшим лицом, вцепившись в края скамьи.
– Подсудимый Голубев Иван Аркадиевич обвиняется в незаконном производстве, сбыте наркотических средств, психотропных веществ, а также в вымогательстве совершённом с организованной группой в целях получения имущества в крупном размере. Суд постановил: признать подсудимого виновным и назначить наказание в виде лишения свободы на срок десять лет, с отбыванием в колонии строго режима...
Ванька выходил из зала, перед глазами всё было как в тумане. В голове стучала только одна мысль - "На зоне ему конец". Он даже не заметил, как пролетело время, и его привезли обратно в тюрьму, в камере он моча сел на свою койку и уставился в окно с решёткой, так и просидев всю ночь...
– Голубев на выход. Руки за спину. Лицом к стене, - приказал охранник Ивану.
Ему одели наручники, и повели по длинному коридору на улицу к грузовой машине. В перевозки сидел грузный мужчина лет сорока. Он кинул хмурый, равнодушный взгляд на Химика. Ивану сняли наручники и толкнули вперёд. Он присел на другую скамейку. Железная дверь машины с грохотом закрылась.
Они ехали молча. Зек нервно
– Матёрый!
– прохрипел седой амбал, в кожаной куртки, с пистолетом.
– С прибытием.
Заключённый дёрнулся вперёд к выходу, вылез и обернулся к Ване.
– Чего сидишь?
– крикнул он Ивану, взяв пистолет у Седого, кинул его Химику.
– Жить хочешь? Отстреливайся.
Ваня последовал за ними, на улице стреляли со всех сторон наугад, так как из-за полыхавшей машины не было ничего видно. Химик споткнулся о труп братка, приклонился от пуль летящих в его сторону. Он тоже стал палить без разбору, пока стрельба не прекратилась, и вокруг не стало тихо.
Иван, не оборачиваясь, двинулся в сторону леса, под ногами у него кто-то застонал, нагнувшись, он увидел раненого Матёрого. Тот лежал на спине и что-то хрипел, пытаясь сказать.
– Вытащи, - закашлялся он, держась за раненую грудь.
– Хочу жить.
Ванька приподнял его и положил к себе на спину, мужчина был тяжёлый. Раздался выстрел и руку поразила нестерпимая, жгучая боль, но он не остановился, а двигался только вперёд. Обернувшись с разворота, полоснул в сторону, откуда слышались шаги и выстрелы, ориентируясь только по звуку. Расстреляв весь магазин, двинулся дальше, ускоряя ход.
Идти становилось всё тяжелее, но скрипя зубами, Химик шёл вперёд. Перед глазами мелькал образ Маши, она словно указывала дорогу, только ради неё Ванька стремился выжить любым способом. На пути возникла речка, не раздеваясь так и волоча на спине бандита, он перешёл её. Выйдя на берег: упал на землю, отдышался и снова в путь. Ноги отказывались идти, рука болела, а в голове чётко шла команд - останавливаться нельзя, накроют менты.
Сколько он так бродил по незнакомому лесу Иван не знал, только поздно ночью набредя на домик, в гуще деревьев, решил передохнуть. Он понял, если бы сейчас не сделал этот привал, то наверняка рухнул на землю. Положил на траву Матёрого, потрогал пульс. Тот был жив, но дышал тяжело.
Иван зашёл в дом лесничего, он был пуст. В углу весели травы, у печки лежали дрова. Затащив авторитета в хату, он затопил печь и набранную в колодце воду поставил кипятиться.
Химик разорвал футболку на груди бандита, пуля зашла глубоко, без инструментов её не вытащить, жить ему осталось несколько часов.
Скинув с себя рубашку, пропитанную кровью Матёрого и своей, Ванька бросил её в угол. Осмотрев свою левую руку, которая онемела, убедился, что пуля прошла на вылет. Облегчённо вздохнул. Но боль новой более мощной волной прокатилась по телу, напоминая о себе, хотя он к ней уже привык, настолько насколько можно привыкнуть, чтобы не обращать внимание.
Пошарив по дому, нашёл аптечку и нитки с иголкой. Пошевелил пальцами, убеждаясь, что нервы и кость не задеты. Обильно полив рану перекисью, обработал иголку в спирите, который тоже обнаружился в хате. Рука дрожала, хлебнув для храбрости спирта, Ванька принялся к штопанью своих дыр. Маленькие стежки ложились ровно, один за другим, сложнее всего пришлось с другой стороны руки, помучившись немного, и та часть была зашита. Смазав йодом, перебинтовал рану.