Не все карты можно прочесть...
Шрифт:
Да и некогда ей было приглядываться к кустам, что росли в тех местах, да сумерки под деревьями разглядывать. Она пробиралась по заброшенным звериным тропкам бегом, торопливо переводя дыхание и стараясь двигаться как можно тише. Сразу за болотом начинался лесок, а за ним - край хозяйского картофельного поля. Воины в том месте не появлялись в сумерках - болотников даже железные рыцари боялись.
А вот Лиса это поле знала очень хорошо, в детстве она не раз сажала в тех местах картошку с отцом и играла под сенью сосен, устраивая в низких развилках стволов домики для своих кукол. Отец у них был на хорошем счету у жрецов храмов Днагао, потому что всегда
Лисе было шесть лет, когда началась треклятая война с Верхними магами - чтоб зменграхи пожрали их потроха! Отец погиб на войне, хотя вовсе и не воевал. Просто маги прошли по этим самым местам, сжигая и убивая на своем пути. Им нужен был Моуг-Дган, Последний Знающий. После появились баймы - и все вообще смешалось.
Дагур все это не помнит, ему было тогда три года всего, и он все еще сосал грудь матери. А мама уже носила под сердцем двойню, двух младших братьев, Лейна и Дайна. Не суждено было младшим увидеть отца, они о нем только слышали из рассказов Лисы. Да и Дагур его почти не помнит.
После смерти отца матери пришлось тяжело. Она нанимала работников для поля, но храмов Днагао уже не было, а это значит, что не было удобных и постоянных покупателей, которые бы забирали почти весь урожай и хорошо за него платили. Мать первое время возила овощи и молоко на рынок Тханура. К власти пришли железные рыцари, началось строительство новых храмов, правда, тогда еще из дерева. От каждого, кто приезжал в Тахнур торговать, требовалось отказаться от старых богов и поклониться Всем Знающим.
А мать этого делать не стала. "Негоже забывать старую веру" - сказала она. Потому покупателей на овощи и молоко у нее сильно убавилось. Но, хоть не голодали дети, и то хорошо - вот что говорила тогда мать.
Но, видимо, духи отвернулись от этих земель, а Знающие не дали свою благосклонность матери. От непосильных трудов слегла она в лихорадке и сгорела буквально за пару дней. Вот это Дагур помнит уже хорошо. Должен помнить, он тогда убивался по матери чуть ли не месяц. Заболел, похудел.
Но, оказалось, что даже не это самое страшное. Хотя, казалось бы, что может быть страшнее смерти родного человека? Оказалось, что голод страшнее. Когда нечем набить живот, когда только и думаешь - что о картошке и хлебе. О молоке и каше.
Поля и коров отобрали в тот же год, как умерла мать. Сказали, что во-первых, за какие-то там долги - это Стубор пояснил, когда пригрохотал со своими железными рыцарями в дом к Лисе. Во-вторых, все они мерзкие идолопоклонники и не достойны того, чтобы иметь поле рядом с Тхануром. Потому все переходит в руки Стубора, преданного истине рыцаря Ордена Всех Знающих.
Тогда Лиса и заработала первую в своей жизни стрижку и порку. Правда, пороли ее не на Площади Праведников - много, мол, чести для соплячки. А на конюшнях Стубора. Вспыпали так, что долго помнила. Лиса тогда обозвала всех рыцарей паршивыми падальщиками и пожелала, чтобы их потроха достались зменграхам. И еще призвала проклятия духов на их семьи.
Подстриженные волосы было не жаль, это дело всегда отрастает, сколько не стриги. Наоборот, по утрам меньше возни с расчесыванием и плетением. Тряхнула головой, пригладила пятерней, завязала ужасный платок над глазами и почесала на бывшее собственным поле - окучивать и пропалывать. И все задаром, за работу эту рыцари и не думали платить. Это считалось праведным делом, за которое в другой жизни Создатель
Поле и коров было очень жалко. Увели ведь все небольшое стадо, всех восемь штук. И даже Чернушку, ласковую молодую коровку, которая только первый год стала давать молоко, и которую Лиса кормила с рук хлебцем.
Всех увели, ни шерстинки во дворе не оставили. От такого горя Лиса месяц говорить не могла. Чем кормить мальчишек? Что есть самой? И заступиться некому было. Родня по линии матери - старшие братья, которые жили тут неподалеку, только головами качали. После смерти отца они хотели, чтобы мама уступила им поле за бесценок. Мол, некому теперь его обрабатывать и некому хозяйство вести. Но тогда мать считала, что не вправе лишать мальчиков отцовского наследства. А теперь поздно жалеть. Теперь братья только языками цокали и отворачивались.
Вот и вышло так, что Лисе пришлось тайком бегать и воровать картошку, которая и без того должна была принадлежать им. На еду теперь зарабатывали на стройке Белой башни. Дом продали за копейки - в деревне их называли идольщиками и избегали. Потому вместо просторного дома с несколькими горницами у них теперь низкая темная хижина, убогая и обветшалая. С раннего утра Лиса и Дагур топали в город и подносили песок в ведрах для того, чтобы рабочие могли сделать взвесь для укладки камней в стене башни. Работа такая, что после нее не оставалось никаких сил. Получали вечером немного муки, картошек и сала за работу и шагали домой. А дома сидели два голодных брата.
Небольшой огородик выручал, конечно. Но много ли толку с пары грядок картошки, капусты и гороха? Все съедалось еще до наступления зимы, а после младшие ходили в город побираться. На стройке еду давали только на двоих работников, а младшим, вроде как, есть вовсе не полагалось. Можно было, конечно, пристроить Лейна и Дайна на стройку, хоть какая-то копейка была бы, да не брал их начальник артели. Сказал, что таких сопляков у него полным-полно, и мальчишки будут только мешаться под ногами.
Зато собственные дети начальника постоянно ошивались около Белой башни, таскали какие-то камешки и деревяшки и делали вид, что работали. Лиса их видела. И, небось, получали наравне со взрослыми. Временами у Лисы руки чесались призвать какое-нибудь проклятие на головы и начальника и Стубора и вообще всех рыцарей. Она знала кое-какие старые заклинания, мать успела научить. Но мать также говорила, что за помощь духов Днагао надо обязательно платить, что даром они возиться не будут. "Это тебе не ручные духи, которые только и мечтают, чтобы найти себе хозяина. Если они станут помогать, то хозяевами будут они. Их надо бояться" - вот что говорила мать.
Лиса ее наставления помнила, потому предпочитала не обращаться за помощью ни к духам ни к Знающим. Справлялась сама, как умела. Да, приходилось воровать картофель, но как по ней - так это и не воровство вовсе, а справедливость. Это поле из покон веков принадлежало ее семье, ее обрабатывал еще дед с бабкой. Так что, картошка эта - как есть заслужена и положена им. Надо только уметь ее украсть.
А Знающие простят, им Лиса принесет на алтарь копейку. Ну, может несколько медяков. Конечно, это не то, что приносят богатые, им-то уж Знающие точно благоволят гораздо больше. А ее семье милости всегда перепадает на пару грошей - ровно столько, сколько Лиса приносит в храм.