Не все карты можно прочесть...
Шрифт:
– Не обломанный ты еще, стервец. А вот как почувствуешь кнута палача Хогана, так заговоришь по-другому. Мы все тут раньше были храбрыми.
– А сейчас боитесь?
– бросила через плечо Лиса и тут же пожалела, что связалась с мужиком. Еще пристанет, чего доброго. А ей никак нельзя открывать, что она девочка. Неизвестно, что с ней сделают здешние обитатели, когда узнают, кто она на самом деле.
– А ты болтливый, как я погляжу... Посмотрим на вас, какими вы вернетесь с Площади, - зловеще произнес мужчина.
Людей в камере оказалось немного - несколько мужчин, что глядели на Лису и братьев настороженно и неприветливо. Камера оказалась большим помещением, разделенным колоннами и арочными проходами, сложенными из кирпича. В стенах кое-где чадили факелы, пахло смолой, потом, мочой и старой соломой. То есть воняло так, что Лиса решила непременно найти место у окна, чтобы им перепадало хоть чуть-чуть свежего воздуха. Лишь после, к концу дня она поняла, что холод хуже вони, и держаться надо в глухом, укромном углу, прижавшись друг ко другу и сохраняя остатки тепла.
Первое время братья помалкивали. После попробовали развязать друг другу руки - зачем теперь-то терпеть неудобство, когда все равно они взаперти, и им не выбраться ни за что? Хотя Лиса не оставляла такой мысли и решила осмотреть камеру хорошенько. Вдруг найдется непрочно прикрепленная решетка на окне или проход какой-нибудь. Мало ли способов сбежать из тюрьмы?
До вечера просто сидели, собрав в кучу солому и постелив на нее отцовскую куртку. Дагур, конечно, ругался и ворчал, но тихо и осторожно, поглядывая на пару худых и угрюмых мужчин, что у противоположной стены лихо играли в камни. С их стороны то и дело доносились запрещенные проклятия, стук кидаемых камешков на пол и веселый хохот, как будто и играют не в тюрьме, а на дворе собственного дома, и никаких забот у них нет.
– Весело им, - пробормотал Лейн, подбирая под себя ноги.
– Лиса, как думаешь, мы выберемся отсюда?
– спросил Дайн, прижавшийся к ее плечу.
– Выберемся, - коротко сказала ему Лиса и вздохнула.
Надо выбраться. Надо непременно выбраться из этого гадкого места.
– Эй, мальчишки, давайте сыграем, - вдруг осклабился в их сторону один из мужчин и протянул руку, в которой темнели маленькие граненные игровые камешки. И откуда он только взял их в тюрьме?
Ладонь его показалась Лисе грязной и здоровой, она отпрянула назад и мотнула головой в знак отказа. Близнецы настороженно зашевелились, отодвигаясь вглубь угла.
– Давайте, я сказал. Нечего ссать и прятать голову в штаны, как бабы. Ну, идите сюда!
– в голосе мужчины ясно прозвучала угроза.
Из темноты камеры вдруг выступил странный, согнутый старик с длиннющей бородой и прошипел:
– Тебе чего надо от детей, Лах? Закрой рот, пока я не закрыл его тебе.
Всего пара предложений, но от шипящего голоса у Лисы по спине пошли мурашки. Как медленно и уверенно двигается этот старик, как властно поднимает брови!
Тот, кого он назвал Лахом, тут же сжал игровые камни в кулак, шумно прочистил горло
– Ладно, ладно. Не сердись, Знающий, мы хотели всего лишь развеселить детей.
– Сам веселись, а им и без тебя не грустно. Иди сюда, девочка, - старик пристально глянул на Лису и поманил ее длинным тощим пальцем, - идите в мой угол. Там вас никто не тронет. Холодно тут у окна, вы простудитесь и заболеете еще чего доброго...
Лиса нервно втянула в себя воздух - удивление на мгновенье лишило ее дара речи. Откуда он знает, что она девочка? Лах, судя по всему, сразу поверил старику, потому что тут же уставился на Лису, поднял брови, но ничего не сказал.
– Я не девочка, - пробормотала наконец Лиса.
Дагур боязливо прижался к стене и зачем-то мотнул головой. Близнецы замерли с открытыми ртами.
– Конечно, ты девочка. Это слышно по твоем голосу и видно по тому, как ты обхватываешь колени руками. Мальчики так не делают. Идите ко мне дети, я вас не обижу. Нехорошее это место, но да Создатель ничего не делает просто так. Иногда пути Его кажутся слишком кривыми и тяжелыми, но ведут они всегда в безопасное место. Главное - не побояться и пройти их.
Старик говорил странно, и Лисе показалось, что он сумасшедший, и потому его все боятся. Она не сдвинулась с места, но старик снова заговорил:
– И хлеб у меня есть, накормлю вас. И картошечка тоже есть. Меня тут стражники берегут, кормят и заботятся обо мне. Потому Лах и не осмеливается тронуть меня. Да и самому Лаху бывает от меня польза. Я Знающий, дети. Старый, древний Знающий. Один из немногих уцелевших.
Лиса медленно коснулась пальцами деревянного знака на шее, поднесла его к губам и поцеловала. После осторожно заметила:
– Знающих уже нет.
– Это так принято говорить, дети, а на деле всякое бывает в жизни... Да, вот что скажу я вам... всякое бывает. Ну, же, ты храбрая девочка, не стоит бояться. Я не съем вас, я не питаюсь детьми.
При последних словах старик засмеялся-заскрипел, и звук его смеха тихим эхом отскочил от стен.
– Лиса, может он хороший человек, а?
– Прошептал вдруг Дайн.
– Может, пойдем с ним, и он нас защитит?
Хороший человек? Ну, конечно! Нынче такие времена, что хорошие люди сидят в тюрьме, вот и их Стубор упек ни за что. А жадные грабители правят Орденом. Нынче все плохие люди собрались в Ордене Знающих. Лиса быстро окинула взглядом помещение тюрьмы, мужчин, кидающих кости, дремлющих в углах и жующих какую-то еду. Все они могут быть такими же невиновными, как и она.
Поднявшись, Лиса спросила:
– Как мы можем вас называть?
– Да как хотите, так и зовите, - с готовностью отозвался старик, - я и сам уже забыл свое настоящее имя. Меня тут называют Умником, - при этом он издал короткий смешок и закашлялся, - потому что советы у меня всегда спрашивают. Я могу дать дельный совет, и будущее могу предсказать. Вот и обращаются ко мне... да и к кому тут можно еще обратиться? Тюрьма - это место, где теряется надежда. Ну, а я помогаю людям ее не потерять.