Не все карты можно прочесть...

Еналь Варвара Николаевна

– - Вот как?
– - Галь поднял брови и глянул на Лису немного грустно.
– - Создатель по-твоему кто? Маг, который выполняет все желания?

– - Но ведь Ему ничего не стоит!

– - Позволь спросить, что это у тебя на груди? Вот такое круглое, деревянное?

– - Это знак Создателя, между прочим. Это Знающие, которые Ему служат. Создатель -- это центр всего мироздания, а Знающие -- Его слуги.

– - И зачем носить знак Создателя и пророков на груди? Что это значит?

– - Ну... это значит, что он священный...

– - Кто? Создатель? Или знак?

– - Ну...
– - Лиса вдруг

запуталась и уставилась на Галя, чувствуя, что глупеет на глазах.
– - Ну, знак священный. Он означает, что ты не идолопоклонник, а чтишь истинную веру.

– - Не бывает истинной веры, -- покачал головой Галь, -- не бывает истинной или не истинной веры. Есть просто вера. Все во что-то верят. Каждый человек. Создатель не нуждается в деревяшках, которые бы напоминали о Нем, и которые бы вы почитали. Потому что в мире, который Он создал, в первую очередь священна жизнь человека. Но ее вы как раз и не цените.

– - Так пусть и спасет жизнь Хаша!
– - все равно ничего не понимая, крикнула Лиса.

– - Я не знаю. Если у меня получиться, то все выйдет. Считай, что меня и послал к вам Создатель, если на то пошло. И если у меня и у Создателя получиться -- то Хаш будет жить.

– - Так разве Создатель не сильнее всех? Разве Он не может совершить чудо?

– - А разве Хаш не является потомком нагорского рода? Разве под ключицей у него нет татуировки, обозначающей, что он прошел ритуал посвящения, и его рождение очищено, и он посвящен духам предков? Разве не имя своих предков он носит по правилу рода? И разве на его шее не висит знак Знающих? Он не принадлежит Создателю и никогда не принадлежал. И это -- выбор его и его родителей. Не Создатель оставил его, а род этого мальчика давным-давно оставил Создателя. Это их выбор, и смерть -- тоже их выбор. Я сделаю, что могу, но в этом городе нет лекарства от красной лихорадки. И мы даже не можем их привести и оставить тут -- из-за этого лекарства тут же разразится война, и оно послужит не для исцеления, а для убийств. Это не наши земли, и тут не работают наши правила. Потому не стоит упрекать Создателя в том, что он что-то не делает для вас.

Лиса чувствовала горькую правоту Галя, слишком хорошо чувствовала. Но и Хаша было жаль, так жаль, что в душе кипел огонь злости и ярости от собственного бессилия. Даже еда не лезла в горло, не смотря на то, что горячий суп пах пряными травами, а мясо очень аппетитно дымилось. Лиса лишь хлебала молоко и наблюдала, как Галь напоил чем-то густым, темно-бардовым и Хаша и Ошку, обоих растер какой-то прозрачной, резко и приятно пахнущей мазью и велел Ошке забраться под одеяло в его кровать. После покидал в печь и его одежду.

– - В чем же мы повезем Ошку?
– - не удержалась от вопроса Лиса.
– - Зачем сжигать его вещи? Сейчас, поди, не лето, чтобы с голым животом бегать.

– - Пойду сейчас и куплю. Те лохмотья, что были на нем, от стирки совсем расползутся. И ты тоже выглядишь грязной, и тебе бы тоже неплохо помыться и переодеться.

– - У меня есть запасная одежда, -- ответила Лиса, -- а грязные мы, потому что были в дороге.

– - Оно понятно, не обижайся, -- более мягко ответил Галь, -- я схожу за одеждой, а ты смотри за мальчиками. Если вдруг Хаш начнет потеть -- и это будет хорошо -- то вытирай пот ему чистой

тряпочкой, вот этой. Смотри... Я не спросил твое имя. Как тебя зовут?

– - Лисаэн. Но все зовут просто Лиса, -- суэмцам говорить только правду. Не забыть бы...

– - Это наше имя. Почему тебя так назвали? У тебя в роду есть кто-то из Суэмы?

Лиса слышала, что у суэмцев родовые связи очень сильны, и своих они никогда не бросают. И сейчас ей вдруг сильно захотелось, чтобы так оно и было, чтобы кто-то из ее рода происходил из этой благословенной страны, и это дало бы ей особые привилегии, возможность принадлежать избранному народу.

– - Нет. Просто отец тогда посчитал, что это имя принесет мне удачу в жизни. И потому так назвал.

– - А, да...
– - Разочарованно протянул Галь, накидывая на себя плащ, -- У вас же все должно приносить удачу, я и забыл. Амулеты, браслеты, имена... Ладно, смотри, Лиса, за братьями. Я скоро вернусь.

– - А есть ты не хочешь?
– - некстати спросила Лиса.

– - После приду и поем.

Глава 12

Галь вернулся довольно скоро. Кинул на табурет мешочек с вещами, спросил:

– Как Хаш? Не пришел в себя?

Лиса покачала головой. Не приходил, и не потел. Щеки его стали совсем пунцовыми, глаза и губы припухли. Дышал он часто, короткими рваными вдохами, как будто боролся за каждый глоток воздуха. Ошка спал и наоборот, казался слишком бледным по сравнению с братом. Даже загар куда-то пропал. Только бы этот не заболел.

– Плохо дело, - ответил Галь.

Лиса сидела на корточках у печи и подкладывала поленца. Суп и овощи остывали на столе, раскрошенные ломти хлеба сохли на подносе. Есть ей не хотелось совсем, веки отяжелели и страшно клонило в сон. Сейчас бы свернуться калачиком прямо у печи и не думать ни о чем. Пусть теперь Галь заботиться о братьях, он ведь сам вызвался помочь. Он и поможет, недаром он суэмец...

– Может, ляжешь, поспишь? Вы где ночевали прошлой ночью? В оврагах?
– Галь посмотрел на Лису пристально, скинул с себя плащ.

– Нигде, - пробормотала в ответ Лиса.

– Тогда ложись и спи. Я выйду ненадолго, а когда приду - чтобы ты была под одеялом . Укройся одеялом поплотнее и отдыхай, - Галь вдруг улыбнулся как-то смущенно и вышел.

Ладно, в кровать - так в кровать. Лиса сдернула с себя пропахший дымом, сосновыми ветками и дождем кафтан, длинную юбку, всю заляпанную грязью, плотные шерстяные штаны, от которых временами страшно чесались ноги. Оставила под кроватью любимые суэмские ботинки и нырнула под одеяло. Ей действительно очень хотелось спать.

Снов не было. Даже крыс не являлся. Просто вязкая уютная, теплая темнота, сквозь которую временами прорывался чей-то знакомый голос. Поворачиваясь с боку на бок, Лиса никак не могла понять, кто это говорит, да и не хотела. А когда проснулась, то вокруг была сумрак, освещаемый лишь одной свечой да слабыми отблесками из печи.

Галь стоял на коленях у кровати, держал ладонь на лбу Хаша и временами приговаривал:

– Только бы ты поправился, мальчик. Да пошлет тебе Создатель сил, да прибудет с тобой Его милость.