Не все карты можно прочесть...
Шрифт:
– Ты путешествовала? Тебе доводилось?
– Галиен смотрел пристально, и в карих глазах его слишком явно читались и тревога и сочувствие.
– Мне много чего доводилось.
Лиса подняла голову и жестко сказала:
– Я играю по здешним правилам. Тебе и твоим друзьям это может не подойти, вы же суэмцы.
– Ничего, мы как-нибудь справимся. Главное - покажи дорогу.
И Лиса повернула к могильникам, туда, где рос знаменитый вековой дуб, и где не так давно коротала ночь с братьями Ошкой и Хашем. Только пришлось уходить в самую глубину леса, чтобы не попасться на глаза рыцарям. Чтобы не услышали они
В лесу остановились на ночь. Снега тут было гораздо меньше, чем на дороге и на холмах, и он не лежал мокрой кашей, мешаясь с чахлыми стеблями травы, а сухими горками залегал под стволами деревьев и проваливался в небольшие ямки, засыпанные хвоей. Хвоя, чистый снег и толстые мрачные стволы. Лес надвигался жуткой громадой, и Лиса тут же вспомнила рев и ярость Загуиса. Кто его знает, что может прятаться в этих местах?
– Неспокойно тут, и может быть, очень опасно, - пояснила Лиса слегка запинающимся голосом.
Неин, возившийся с костром, согласно кивнул, не прекращая складывать сучья:
– Это да. Плохие места, здесь совсем нет энергии от Создателя. Точно огромная черная яма, в которой лишь пустота. Потому и ваши люди такие злые.
– А, может, тут нет энергии из-за самих людей?
– вдруг предположил Галиен.
– Кто знает? Может, здешние люди и являются источником темноты. А все остальное уже просто притягивается.
– Остальное - это что?
– Лиса знает, - Галь мотнул головой в сторону Лисы, - она знает, кто бывает в таких местах. Она немного рассказывала мне.
– Просто цена человеческой жизни у этих рыцарей - медный грош. Ни кому не надо, ни кто не жалеет и не переживает, - сказал один из воинов, которого звали Лиан, и который носил длинную рыжую куртку из замшевой кожи.
Ужин прошел спокойно. Поели, воздали хвалу Создателю, оставили двоих дозорных у костра - Неина и еще одного воина, немолодого, широкоплечего и черноглазого. Остальные улеглись на срубленных ветках, укрылись плащами, надвинули на голову капюшоны. Ночью стало гораздо холоднее, чем днем, и снова пошел снег - мелкая крупа.
Лиса натянула капюшон до самого носа и с невыразимой тоской подумала, что к утру превратиться в большую груду снега. Она куталась в длинный суэмский плащ, подбитый овчиной, ей было тепло. Но воспоминания о доме Галиена настолько одолели, что хотелось просто заплакать, безутешно и горько. Как же не хотелось возвращаться в темноту и мрак, в холод и голод!
Да, они везут два тюка продуктов и деньги. Да, Галиен, когда миновали Мраморный мост, сказал, что не вернется в Такнаас без Лисы и останется с ней. Поможет найти братьев и выбраться из Королевства. Лиса молчала. Она говорила Галиену правду, только правду. Но не всю. А часть правды не является истиной.
Истина состояла в том, что на самом деле Лиса лишь выполняла поручение Праведного Отца, передавала библиотекаря в руки Игмагена, а вовсе не карту в руки Галиена.
Эти мысли долго не давали покоя, и уснула Лиса не сразу. А едва ее сморил сон, как появился слишком знакомый крыс. Красноватые глазки его таращились нагло, с вызовом и злостью. Длинные усы двигались, а противные розовые лапки терли мордочку с удвоенной силой.
– Я уж думал, что ты забыла о своих братьях, Лиса, -
Лиса молчала. Да и что говорить ему? Она тут, на землях Нижнего королевства и библиотекарь вместе с ней. И если Игмаген под видом крыса сумел ее найти, то наверняка и остальных тоже видел.
– А ты, значит, вернулась, да? И не одна - смею надеться?
– Я привела библиотекаря, - эти три слова дались с невероятным трудом, точно Лиса отрывала часть сердца.
– Вот и молодец. Вот и правильно. А я уж думал, что могу звать работорговцев и договариваться с ними, - голос крыса опустился до шепота, пасть открылась, обнажая два желтых передних зуба.
– А теперь я тебе вот что скажу, и ты все сделаешь так, как надо. О карте молчите, никому из рыцарей ни слова. Иначе я собственными руками перережу глотки твоим братьям. Ты понимаешь меня, девочка? Понимаешь?
– Понимаю, - пробормотала Лиса, догадываясь, что крыс желает слышать от нее в ответ.
– Вот и чудненько... вот и славненько... Тебе надо только довести Галиена и отряд до Пристанища Утопленников. И все. А дальше я скажу тебе, что делать. Ты знаешь, где Пристанище Утопленников?
Кто же не знает... Это место - самая первая страшная история у всех детей Нижнего королевства. Им пугают непослушных ребят по вечерам матери, его обходят стороной, рассказывают множество жутких легенд одна хуже другой.
Пристанище Утопленников лежит между четырьмя холмами, на юге. Если двигаться строго на юг, параллельно тракту, то наверняка доберешься...
– Я покажу дорогу, тут ты не переживай. Ты увидишь меня, ты будешь меня видеть, - пообещал крыс и закивал головой, затер лапками нос и задвигал ушами. - Просто иди за мной завтра и скажи остальным, что знаешь, куда надо ехать. Знаешь путь. А это так и есть, это не ложь. Ты отлично знаешь путь до Пристанища Утопленников. Вот туда. А Костяной брод уже будет совсем близко, день пути - и задание будет выполнено. Ты получишь обратно своих мальчишек, получишь свое поле и я даже дам тебе лошадь, корову и овец. У тебя не будет больше голода и нужды, Лиса. Ты поняла меня? И только попробуй сказать обо мне библиотекарю или его людям. В тот же момент я пущу кровь твоим мальчикам. Ты понимаешь меня, девочка? Понимаешь? Хочешь, чтобы твои братья жили - держи язык за зубами. Я буду рядом, я буду все слышать. Ты понимаешь девочка?
– Ты надоел!
– вызверилась Лиса.
– Я не дура! Я поняла, что надо делать. Дай мне поспать, наконец!
Крыс довольно кивнул и, подняв лапу, пропал.
Глава 24
– Ты точно уверенна, что нам надо именно туда?
– Неин остановил лошадь на краю тропы, и мелкие камешки, тихо шелестя, покатились вниз, к утонувшей в тумане низине.
Еле заметные в утренней дымке вершины холмов глядели на путников сурово и неприязненно. Стояла тишина, наполненная чем-то странным. Как будто временами кто-то шептался внизу, переговаривался еле слышно. Звуки таяли в тумане и почти не долетали до склонов холмов, растворяясь в воздухе, потому казались нереальными, призрачными, неуловимыми.