Не все ответы...
Шрифт:
А теперь, вновь столкнувшись с безоговорочной готовностью принять на себя чужую вину, простить самое страшное предательство, растерялся и ужаснулся. Ну за что ему такое счастье, за что Создатель одарил его таким верным другом?! Разве он стоит хоть капли тех страданий, что пришлось пережить Орли?!! Как же ему захотелось соврать, холодно бросить, дескать мог, да не досуг мне было. С какой страстью он возжаждал развалить этот алтарь, на котором Орли приносил себя в жертву. И не смог, не смог соврать!!!
– Поначалу от меня действительно мало что зависело...
–
Добровольным пленником... как странно, что Сладкий Дождь согласился на это путешествие, Тайрэду казалось, что он не только способен был понять, почему ему нельзя возвращаться к людям, но и смириться с этим. Но, кажется, дракон понимал его лучше...
– До сих пор не могу поверить, что мне разрешили спасти тебя...
– задумчиво проговорил мужчина.
– Наверное, теперь он мог бы окончательно отпустить меня.
– Но?
– как-то сразу догадался Орли.
– Я уйду и скоро. Только не говори отцу. Он надеется сделать меня королём, чтобы я занял своё место в обществе. Но я уже нашёл себе место. Замечательное тихое местечко. Орли, за эти семь лет я забыл, что такое обман, страх... Я не смогу жить с людьми.
– А с драконом сможешь?!
Тайрэд не ответил. Он так привык считать себя частью семьи Сладкого Дождя что почти не вспоминал о своей человеческой природе. Да, Орли тут не единственный, кто провёл семь лет в одиночном заключении.
– Смотритель прав. К этому привыкаешь... Некоторых узников невозможно освободить, - прошептал он.
– Орли, постарайся объяснить отцу, что власть меня не интересует. И ещё одно... держись подальше от политики. Лучше будет, если ты больше никогда в жизни даже не приблизишься к столичной тройке. Уезжай из страны и попробуй увезти старика. Порядки здесь к лучшему не изменятся.
– Я... попробую, - Орли пожал ему руку.
Друзья молчали. Им не о чем было говорить. Оба понимали, что Лорд Сокола королевства не покинет. Здесь его замок, его город, его люди. Орли вдруг заплакал.
– Тайрэд...
– Что?
– Пожалуйста, не уходи.
– Я здесь.
– Нет, не сейчас... Вообще. Не уходи. Останься!
– Не могу, - он прошептал, сам не слыша себя, но слух Орли обострился в темнице Безмолвного.
– Прости, братишка, я не могу... и не хочу.
Тайрэд убрал волосы, упавшие Орли на лицо, ласково пригладил седые пряди.
– Я бы взял тебя с собой, если бы мог, - он осёкся, потому что именно этих слов говорить было нельзя.
– Возьми!
– молодой лакки порывисто поднялся, слепо схватив его за плечи.
– Возьми!!
Тайрэд осторожно освободился и заставил своего оруженосца лечь обратно. Бывшего оруженосца... страшно сказать, как много бывшего оказалось вокруг.
– Тебе нужен лекарь и хороший уход, - он покачал головой, забывая, что Орли не может его видеть, - я не смогу вылечить тебя...
Слабая и глупая отговорка, она завершила их разговор с неотвратимостью падающего топора. Друзья
– Тайрэд, там твой дракон вернулся.
– Волнуется?
– немедленно подхватился Тайрэд.
– Да нет... позевал и лёг.
– Значит, противника пока не видать. Пойду, поговорю с ним... Выздоравливай, Орли.
Тот слабо махнул ему рукой.
– Ты тоже... береги себя.
Тайрэд вышел. Его грызла совесть. Он солгал Ориссу, внушив ему ложные надежды. Он воодушевил людей восстать против закона, и собирался оставить их с этим преступлением. Но самое страшное, он обманул Орли. Дело ведь не в лекарях, отнюдь... Просто Тайрэд не желал больше принимать на себя эту жуткую, тягостную обязанность быть чьим-то светом, идеалом, богом. И отнюдь не тогда, семь лет назад, он предал своего единственного друга, нет, он предавал его сейчас, сознательно отсекая эту свою последнюю связь с миром людей.
На средних этажах Цитадели располагались комнаты служителей, темниц там не было, но зато дракон обнаружил ещё два клада, не таких, правда, богатых, как первый. Воины шутили, что теперь можно будет построить персональную Цитадель каждому узнику, и приставали к беднягам с глупыми вопросами, какие пожелания те имеют, пока Орисс громогласно не потребовал прекратить балаган. Как ни странно, после этого узники сами начали шутить на эту тему, причём немой старик выразительно размахивал руками, показывая, в каком дворце он хотел бы жить, а приставленный к нему воин комментировал. Выходило забавно, хотя в дружном смехе бывших узников иногда проскальзывали истерические нотки. Лекарь поспешил успокоить Тайрэда, что так и должно быть, у людей шок.
Сладкий Дождь принёс воинов с мешком серебра и вернулся к Цитадели. От крепости осталось этажа три-четыре, поднявшись на задние лапы Сладкий Дождь легко дотягивался до края стены. Насыпь из камней вокруг крепости медленно росла, а многоголосые причитания служителей Безмолвного давно сменились угрюмым молчанием.
Дракон оставил следующего узника и улетел. Воины, принимавшие заключённых, после случая с безумным парнишкой были настороже, поэтому узник не сбежал, хотя кое-кто успел получить пару пинков. С шутками и прибаутками узника скрутили и только после этого обнаружили интересную подробность - узник оказался женщиной.
– Благородный, да это баба!
– развеселился обнаруживший это воин, - а говорят, что голос женщины оскорбляет Безмолвие.
– Ну, её голос кого хочешь оскорбит, - поддержал шутку его напарник. Женщина действительно ругалась как последний разбойник.
– Полагаю, у неё есть на то все основания, - Тайрэд задумался.
– Так что с ней делать?
– спросил воин.
– Кусается!
– восхитился второй.
– Может её как того парня, связать?
Тайрэд покачал головой, сомневаясь. Он ещё не настолько огрубел душой, чтобы причинить боль женщине и без того немало выстрадавшей. Особенно, если этого можно было избежать.