Недетские игры

Бишоф Дэвид

Слова упрямо не хотели слетать с уст Халлорхена. Они застряли в глотке. Капитан опустил руку.

Олмер повернулся к командиру. На его лице читалась явная тревога.

– Сэр! У нас приказ!

Халлорхен молча смотрел на лейтенанта. Олмер выдернул из кобуры пистолет 38-го калибра и навел на своего начальника.

– Ключ… положите руку на ключ, сэр, – произнес Олмер почти умоляюще.

– Шесть… пять… четыре, – продолжал бесстрастный

голос в динамике.

Глядя перед собой невидящим взором, Халлорхен покачал головой.

– Не могу.

На дисплее монитора появились цифры отсчета в буквенной записи.

– Три… две… одна… ПУСК!

Голос Шилы звучал теперь совсем издалека, но все же отчетливо: «Хоть раз в жизни, Джерри Халлорхен, ты должен принять решение, исходя из этических, нет – моральных соображений. Поступить по велению совести!»

Олмер был в отчаянии. Голос его перешел в дрожащий фальцет.

– Сэр… Приказ на запуск! Повернитеключ!

Джерри не шелохнулся, ощутив спокойствие и смирясь с судьбой. Потом повернулся к лейтенанту Олмеру, и четко произнес:

– Не могу.

Сверлящий уши визг заполнил крохотное пространство подземного помещения. Командир ракетного комплекса Джерри Халлорхен молча ждал следующего мгновения. Будь что будет.

1

О конце света возвестил не грандиозный взрыв и даже не шлепок, – нет – просто наступила полная тишина.

Над зелено-бурой поверхностью планеты Земля выросли грибовидные облака. По Северной и Южной Америке зигзагами пробежали трещины, и оттуда рваными клочьями завихрился дым.

– Какого черта? – спросил Дэвид Лайтмен.

Он отложил в сторону дистанционный пульт управления и покрутил колесико «громкость» небольшого видавшего виды цветного телевизора «Сильвания». Шума и треска стало еще больше, но звук не вернулся. Изображение Земли на экране разлетелось на мелкие кусочки, и ярко-малиновые буквы оповестили: КОНЕЦ.

Дэвид Лайтмен откинулся на стуле и хлопнул себя по лбу.

– Подпрограмма финального взрыва!

Ну конечно, он совсем забыл про эту глупую штуку! Дэвид рассмеялся. Все остальное, что он написал для программы «Разрушители планеты», было замечательно! Не хуже, чем кассеты с игрой «Звездные налетчики» фирмы «Атари». В его варианте изображение на экране и звуковые эффекты были даже лучше.

Семнадцатилетний паренек щелкнул тумблером на потертой клавиатуре компьютера «Альтаир» и выключил дисковод операционной системы; тот со скрежетом остановился. Н-да, неплохо было бы достать новые дисководы. Но свой «Альтаир» он не променяет ни на что. Вместе с дополнительными блоками памяти и периферийными устройствами этот аппарат был шедевром изобретательности – собран по винтикам, скреплен кое-где жевательной резинкой, но работал отлично.

Конечно, если ему с неба свалится новый компьютер последнего поколения, он не станет отказываться. Но то, что есть, его

вполне устраивает, спасибочки. Пусть система выглядела как электронное кладбище в спальне, зато была его собственностью.

Дэвид вздохнул, выключил купленный по случаю вспомогательный дисковод, подождал, пока погаснет контрольная лампочка, и вновь включил «Альтаир».

ГОТОВ, – немедленно сообщил экран.

Дэвид почесал сквозь футболку живот и задумался. Вроде он составил программу электронной игры по всем правилам. Ловушка для космических пиратов лихо подстроена, сторожевые космические корабли вокруг Земли – просто блеск, а финальный взрыв, когда Земля разлеталась на куски, возвещая победу игрока, был просто потрясный. Не стоило даже распечатывать целиком.

– Ладно, попробуем еще разок.

Он набрал на клавиатуре ДОС – дисковую операционную систему. После короткой паузы на экране появилась распечатка всех частей программы «Разрушители планеты».

Ага, вот оно что. Он забыл ее кодовое название: «КРАХ».

Подпрограмма занимала пять секторов на старом диске «Элефант».

Гм-мм. Придумать бы, как ее правильно связать с графической подпрограммой…

Он снова вызвал Бейсик и ввел команду РАСПЕЧАТАТЬ «КРАХ».

На экране тут же появились четко пронумерованные строчки. Дэвид мог программировать и в машинных кодах, но эту программу проще было написать на языке Бейсик.

Он включил стоявшую рядом электрическую пишущую машинку ИБМ-1, которую использовал в качестве буквопечатающего устройства, и ввел команду: ПЕЧАТАТЬ.

Старая машинка мучительно медленно начала работать. Эх, достать бы приличное АЦПУ… или хотя бы матричную печать. Но никуда не прыгнешь – приходится обходиться старенькой машинкой ИБМ; с финансами туго – карманных денег, что давали родители, кот наплакал, а приработок – грошовый.

– Дэвид! – позвал снизу отец. Старик никогда не удосуживался подняться и постучать в дверь. Он просто орал, стоя возле нижней ступеньки. – Дэвид! Обед готов!

Дэвид со вздохом подошел к двери.

– Еще минуту, о'кей?

– Еда подана. Второй раз звать не буду.

Чччерт! Когда мама готовила обед, отец садился есть, даже не спросив, где сын. Но когда мама уезжала торговать недвижимостью и старик кухарил сам, присутствие было обязательно, хотя в готовке Гаролд Лайтмен смыслил столько же, сколько в квантовой механике.

– Сейчас! Только вымою руки.

Дэвид подошел к печатающему устройству.

«Чик-чик-чик», изрекла ИБМ, прижимаясь шаром к обратной стороне формуляров на продажу земельных участков, – мама дала ему целую кипу своих бланков, и сейчас на них выстраивались четкие буквы и цифры.

– Давай, давай, шевелись! – сказал он, нетерпеливо постукивая по зеленому корпусу машинки.

Дэвид рассеянно оглядел комнату. Кавардак тот еще. Одежда разбросана по кровати и по полу. Если мама заглянет, ее хватит удар. Хорошо, что он держит свою комнату на замке. С отцом все было в порядке: тот считал комнату сына чуланом, где слабоумный отпрыск предается дурацким забавам, чуждым всякому благоразумному человеку.

– Дэвид! Я сейчас разозлюсь по-настоящему!

– О'кей! О'кей!