Недопесок
Шрифт:
Директор Некрасов приближался и с каждым шагом улыбался все шире и веселей. Когда Серпокрылову улыбались, он тоже обычно не оставался в долгу. Лицо его, похожее все-таки на заварной чайничек, засияло, заискрилось ответной улыбкой.
– А ты откуда взялся, такой маленький? – ласково спросил директор Некрасов.
– Я, дяденька, тутошний, – ответил дошкольник, сияя.
Он улыбался так широко, что директор Некрасов сумел сосчитать все зубы, которые имелись у дошкольника в резерве.
– Семь штук, – сказал директор Некрасов. – Что ж это
– А я, дяденька, к врачу не хожу, – ответил дошкольник, не оробевши ни на секунду. – Я свои зубы сам вынимаю.
– Хе-хе, – снисходительно сказал директор Некрасов и подмигнул вдруг всему классу. – А ну-ка вынь для меня зубок. На память.
В классе кое-кто слегка засмеялся.
– Ну что ж, – солидно ответил дошкольник, – это можно.
Тут он вдруг поглядел тоскливо на Менделеева, а потом щелкнул пальцами да и выхватил изо рта у себя зуб.
Класс ахнул, а директор Некрасов побледнел.
– Берите, берите, – успокаивал его дошкольник, – у меня новые отрастут.
Директор Некрасов засуетился, снял для чего-то пыжиковую шапку, снова нахлобучил ее и осторожно принял зуб из рук дошкольника.
– Грррыхм, – кашлянул он и сунул зуб в нагрудный карман, из которого торчала золоченая китайская авторучка.
– Нет-нет, – сказал дошкольник, – его надо бросить за печку и сказать:
Мышка, мышка!На тебе зуб репяной,А дай мне костяной.– Ладно, ладно, – сказал директор Некрасов, приходя немного в себя. – Не учи ученого. Знаю что делаю. Ты скажи, парень, как тебя зовут?
– Леша.
– Так вот, Леша, откуда же это у тебя такие сведения? С чего ты взял, что Наполеон бежит на север?
– А куда же? – не растерялся дошкольник.
– Не знаю, не знаю, – сказал директор и недоверчиво покачал головой. – Но если он рвется на полюс, чего он тогда делает в деревне Ковылкино? Не знаешь? Не можешь ответить? А я знаю. Потому он и крутится возле деревни, что ему кушать хочется. А сам он себе пропитание добыть не может. Он родился в клетке и вырос в ней, и он просто не добежит до полюса, пропадет. Его разорвут собаки, или подстрелят охотники, или задавит машина, или просто он сам помрет от голода. Так что у Наполеона единственный выход – жить на ферме. А что зуб подарил – так за это спасибо.
Taken: , 1
ПОСЛЕДНЕЕ УБЕЖИЩЕ НАПОЛЕОНА
Вот так все и кончилось, все разрешилось. Директор Некрасов поставил дошкольника на место да еще и зуб его унес в нагрудном кармане.
Откуда вообще-то взялся этот дошкольник? И что это он берется рассуждать за Наполеона? С чего взял он, что Наполеон рвется на Северный полюс? А зачем он тогда болтался в деревне Ковылкино? Ночь провел у Пальмы, топтался у магазина. Нет, не прав дошкольник, ни капли не прав.
– Долой дошкольника! –
Кончился последний день четверти. Гуляй, ребята, кончай рассуждать! А после праздников все пойдем на ферму, будем кормить песцов, воспитывать норок и серебристых лис!
– Пойдемте, товарищ директор! Пойдемте в баню! Пойдемте, мы вам покажем! – кричали второклассники, собирая портфели.
Развеселились ребята. Целый день держались они молодцами и теперь заслужили веселье. И Вера Меринова заслужила. Уж она-то сделала все по справедливости, честно тащила камень на вершину горы.
– Леш, – сказала она, подходя к дошкольнику, – а ты пойдешь на ферму?
– На ферму? – переспросил дошкольник, не слишком слушая Веру, а только лишь наблюдая за тем, как директора жмут друг другу руки. – Не знаю… Если меня возьмут…
– Вот и хорошо! – обрадовалась Вера. – Ты не сердись.
Вслед за директорами весь народ повалил на улицу. Все знали, где находится баня старика Карасева, и все хотели показать к ней дорогу.
Впереди, рядом с директорами, шагал Коля Калинин и шофер со зверофермы, который нес на вытянутых руках походную клетку. В самом конце отряда шагали Павел Сергеевич, Вера Меринова и дошкольник Серпокрылов.
– Эх, брат, – говорил дошкольнику Павел Сергеевич, – не всегда так получается, как хочется.
– Это верно, – солидно соглашался дошкольник.
– Взять, к примеру, меня, – продолжал Павел Сергеевич. – Всю жизнь мечтал быть художником, а не получилось.
– Ну уж нет, – возразил дошкольник. – Вы здорово рисуете. И корову можете, и быка.
– Ха-ха, рисую я и правда неплохо, а Репин из меня не получился. Не я написал картину «Иван Грозный убивает своего сына». Мне только баню карасевскую рисовать.
Карасевская баня между тем действительно заслуживала рисования. Она так скособочилась, что никакой художник из головы придумать такого не мог.
За всю свою долгую жаркую жизнь не видала баня старика Карасева такого скопления народу. Шум, смех, громкие голоса перепугали ее, баня еще сильней скособочилась, а заприметив двух директоров, от страха осела в землю. Нет, баня сегодня была именинница – и одного-то директора сроду не видала она, а тут сразу двое, да еще какие директора – отборные, матерые, крепкие, как белые грибы.
– Так вот в какую тюрьму спрятали вы Наполеона! – засмеялся директор Некрасов. – Ну, у нас на ферме ему получше. В такой квартире его крысы загрызут.
Смеясь, директор Некрасов распахнул со скрипом щелястую дверь и влез в предбанник, из которого пахло дегтем и березовыми вениками. Директор Губернаторов решил не отставать от своего сотоварища и тоже влез для чего-то в предбанник, проломивши головою низенький потолок.
Перевертывая ушата и громыхая листовым ржавым железом, неведомо для чего наваленным в бане, директора потолкались внутри и вылезли наружу.