Недопесок
Шрифт:
– Во жердина-то! – восхищенно шепнул Коля Калинин. – Во журавель, во сушеный лещок!
– Сядьте, дети, – мягко сказал Губернаторов. – А ты, Калинин, встань столбом и постой пока!
– За что? – заныл Коля. – Я больше не буду.
Но директор Губернаторов знал за что. Он имел чуткое ухо, которое сразу ухватило и «журавля» и «лещка сушеного». Только лишь «жердину» проморгало оно. Директор Некрасов прошел между парт к доске и протянул руку директору Губернаторову. Встретились два директора и поглядели друг другу в глаза.
Властным был взгляд директора
Встретились два директора – и тесно стало во втором классе, захотелось чуть-чуть раздвинуть стены, распахнуть окна.
Директора крепко пожали друг другу руки. Некрасов после рукопожатия руку положил в карман и уселся, а директор Губернаторов свою руку, на которой написано было «Таня», поднял в воздух и грозно покачал пальцем.
– Так, значит, вы не знаете, куда девался песец? – сказал он, не глядя на директора Некрасова. – Весь день сидел в клетке, а теперь, когда приехал ответственный товарищ, он вдруг пропал… Так-так, но мне известно, что песца вы спрятали. Его надо вернуть на ферму – и никаких разговоров.
Директор закончил короткую речь и в конце ее поставил яростную точку.
После точки тишина в классе сделалась еще более тягостной и опасной. Никто не шевелился. Попробовал шевельнуться неопытный дошкольник, но тут же устремились на него директорские взгляды, и дошкольник замер.
Наконец у окна зашевелился Павел Сергеевич. Он решил, как видно, спасти положение.
– Ребята, – начал он, – песца надо вернуть. Это не наш песец. Он стоит больших денег и принадлежит государству. А если вам хочется выращивать зверей – пожалуйста. У нас есть кролики, можно завести черно-бурых лисиц.
Павел Сергеевич перевел дыхание и, заметив, что второй класс не подает признаков разговора, продолжал:
– Я просто не понимаю, почему вы не хотите его отдавать? Ну объясните мне.
Павел Сергеевич остановился и попытался заглянуть ребятам в глаза. Но взгляды второклассников блуждали по классу и по проторенной дорожке устремлялись понемногу к Менделееву.
– Вера, – ласково сказал Павел Сергеевич, – я не спрашиваю, где песец. Скажи, почему вы не хотите его отдавать?
Вера любила рисование и очень уважала Павла Сергеевича. К тому же он был замешан в этом деле, и, если б не он, неизвестно, чем бы кончилось приключение в ковылкинском овраге. Павел Сергеевич имел право на ответ.
Вера собралась с духом и выпалила несколько фраз. Однако она так разволновалась, что разобраться в ее словах никто не смог.
– Что такое? Что?
– Что ты сказала? Повтори! – сказал и директор Губернаторов.
И долго еще упрашивали Веру повторить, прежде чем она снова собралась с силами и ясно высказалась.
– Мы Тишку на ферму не отдадим, – сказала она; – Из него там воротник сделают.
– Воротник? – изумился Павел Сергеевич и руками развел от неожиданности. Он хотел было сказать что-то в ответ, но никак не мог подобрать подходящие слова.
Павел Сергеевич замялся, а ребята оторвались от Менделеева и глядели на учителя.
Вот теперь Павел Сергеевич
Затейливым был все-таки портрет знаменитого химика: багетовая рамка, пышная борода и подпись печатными буквами – «Дмитрий Иванович Менделеев». «А вот вы, Дмитрий Иванович, как бы вы поступили в таком случае? Что бы вы сказали насчет воротника? Сделают ведь, а?»
Но не успел ответить Дмитрий Иванович – вдруг раздался в классе неожиданный грохот. Это ударился об стол кулак директора Некрасова, и второклассники все, как один, вскочили из-за парт и встали по стойке «смирно».
Директор Некрасов вытянулся во весь рост и снял с головы пыжиковую шапку.
Второклассники, конечно, не знали, что директор Некрасов делает это очень редко. Только в самых ответственных случаях.
Taken: , 1
РЕЧЬ ДИРЕКТОРА НЕКРАСОВА
Собралась наконец-таки над вторым классом туча. Нависла, нависла над партами грозная пыжиковая шапка, зарницами засверкали сухие некрасовские глаза, и взгляд директора Губернаторова потускнел в сравнении с этим стихийным огнем.
Один только лишь вид директора Некрасова вызывал чувство огромной ответственности, и слова, которые он готовился произнести, должны были прозвучать вулканически. И вот послышался отдаленный гром, который все нарастал, нарастал и взорвался наконец над головами. Это был просто кашель, но, схожий с землетрясением, он вызвал уважение и трепет.
У Веры Мериновой сам собою развязался на косе бант, сполз на плечо голубой змейкой.
– Садись! – медвежьим голосом рявкнул Некрасов и махнул своей шапкой справа налево.
И пока шапка была еще справа – второй класс стоял, а когда уехала она влево – все уже сидели на своих местах. И даже дошкольник Серпокрылов присел на корточки у печки.
– Скажите-ка, ребята, – сказал Некрасов, – разве похож я на негодяя?
Пауза, только пауза могла появиться на свете после такого вопроса, пауза и полная тишина. Все, что угодно, ожидали ребята, они ожидали крика: «Где песец?», ожидали чего-нибудь вроде: «Ну, берегитесь!», но такого вопроса они никак не могли ожидать. Общее и пугливое недоумение охватило второклассников. Ошеломленно глядели они на директора Некрасова. Ни Павел Сергеевич, ни директор Губернаторов тоже не ожидали такой постановки вопроса.
Однако вопрос был поставлен и требовал ответа.
– Я вас спрашиваю: похож я на негодяя или нет?
Ребята слегка зашевелились, стали переглядываться, но никто не решался, конечно, открыть рот и ответить – слишком уж необычным и опасным казалось такое дело.
– Вот ты, девочка, – сказал Некрасов и ткнул пальцем в Веру. – Ответь, пожалуйста.
В который уж раз вскочила Вера из-за парты и молча уставилась на директора Некрасова, как будто изучала, что в самом деле – похож или не похож.