Недостойный
Шрифт:
— Мистер С.! Мисс Келлер! — Он поцеловал Мию, а когда я протянул ему руку, с жалостью посмотрел, оттолкнул мою руку и обнял меня. — Черт возьми, вы изменили мою жизнь, — сказал он. — Обнимемся.
— Славное у вас жилье, — заметила Миа.
— Позорище, — прошептал он. — Эта квартира перешла к нам при переезде. Я ее стесняюсь, поэтому, прошу вас, давайте поговорим о чем-нибудь другом. Вы не голодны? Еда потрясающая. Вся из «Дивана». Вы знаете «Диван»?
От буфета нам виден был просторный салон: громадное зеркало в позолоченной раме над камином, длинные, роскошные диваны, низкий столик со стеклянной столешницей,
В дальнем углу гостиной стоял, облокотившись на камин, Майк Чендлер и разговаривал по-французски с чьим-то отцом. Мы с Мией уселись в большие кожаные кресла. Я наблюдал за Майком, за его жестами, серьезным выражением лица, спокойствием, за тем, как он держал за ножку свой бокал. Во всем этом не было ничего надуманного, ничто не указывало на игру подростка во взрослого. Майк был таким с рождения.
Ребята вроде Майка Чендлера, бегло говорящие на нескольких языках и близко знакомые с культурой разных стран, так свободно, так естественно держащиеся в изысканных апартаментах на светских приемах, с профессиональной непринужденностью переезжающие из страны в страну, переходящие от взрослого к подростку, были нетипичны для МФШ.
В основном же это были дети, которых выдернули с военно-воздушной базы в Виргинии и поместили в Париж и которых это перемещение возмущало, выражаясь в отказе адаптироваться. Переезд лишь укрепил их веру в консервативную американскую политику. Они отказывались принимать Францию. Их бунт, вызванный поражением, проявлялся в яростном отрицании своего нового дома и всего французского. Их семьи покупали продукты в магазине при американском посольстве. Вернувшиеся из поездок выходного дня дети возбужденно рассказывали о закусочных «Тако белл» и «Бургер кинг», которые они обнаружили в Рамштайне [4] .
4
Военная база ВВС США на территории Германии.
Но эти, во всяком случае, не принадлежали к их числу, и я, окидывая взглядом салон, гордился их очевидной искушенностью, а заодно и собой за то, что стал частью мира, прежде мне неизвестного.
Мимо прошла мать Мазина, пытаясь убедить нас потанцевать. Мы отказались, но, проходя второй раз, она взяла Мию за руку и увела.
Оставшись один, я закончил с едой и вышел на балкон. Там стояли, прислонясь к перилам, Ариэль Дэвис и Молли Гордон.
— Привет, мистер Силвер, — сказала Молли.
Ариэль улыбнулась. Облокотившись на перила, я посмотрел на улицу внизу.
— Большие планы на лето, мистер Силвер? — спросила Молли.
— Собираюсь в Грецию. А ты?
— Остаюсь здесь.
— На следующий год я буду посещать ваш семинар, — объявила Ариэль, закуривая. Посмотрела на меня и запустила пальцы в свои черные волосы.
— Хорошо, — отозвался я.
— Значит, сегодня вечером вы идете с нами, мистер Силвер? — спросила Ариэль, глядя на улицу внизу.
— Куда?
— Мы собираемся в «Звезды и полосы».
— Мы все идем, — кивнула Молли. — Вам тоже нужно пойти. Возьмите с собой мисс Келлер.
— Вы
— Как раз сейчас развлекаюсь.
— Хорошо сказано. — Она снова улыбнулась.
— А в бары вы ходите? — с любопытством уставилась на меня Молли.
— Нет. Обычно сижу дома, пью чай и читаю «Кентерберийские рассказы».
— Я знаю, что вы постоянно куда-то ходите, — засмеялась Ариэль. — Как-то вечером видела вас в «Кабе».
— Правда? Я стараюсь избегать баров, где полно американцев.
— Ну, тогда, наверное, «Звезды» вам не очень понравятся, — огорчилась Молли.
Платаны поскрипывали на ветру. Изредка внизу проходила пара. Время от времени проносилось такси, но в остальном весь шум вечера был у нас за спиной, в квартире.
Ариэль с размаху бросила окурок вниз. Он очертил длинную дугу и приземлился, выбросив сноп искр. Она посмотрела на меня в упор.
— Мистер Силвер, надеюсь, вы придете сегодня. Вечеринка с вами будет по-настоящему веселой. Если нет, тогда до встречи в будущем году на семинаре. Говорят, вы потрясающий учитель.
Я отправился на поиски Мии и наткнулся на отца Мазина, красивого мужчину в дорогом черном костюме. Он пожал мне руку.
— Мистер Силвер, рад встрече. Мазин рассказывал о вас весь год. Я очень много разъезжал. Жаль, что мы встретились только сейчас. У вас всё есть?
Я сообщил, что поел, что еда восхитительная, что у него прекрасный дом.
— Знаете, мистер Силвер, Мазин ни об одном учителе не говорил так, как о вас. За этот год он изменился, и, полагаю, это во многом связано с вашими уроками. Тяжело постоянно жить вдали от семьи, от сыновей. Разумеется, это связано со спецификой моей работы. Но все равно трудно. Я говорю это к тому, что очень вам благодарен.
— Спасибо, сэр. Ваш сын — чудесный мальчик. За этот год он здорово повзрослел. Я действительно к нему привязался. Вы, должно быть, гордитесь им.
— Да. Мы все им гордимся.
Я улыбнулся.
— Еще шампанского?
— Пожалуй, нет.
— Хорошо. Что ж, если я когда-нибудь смогу что-нибудь для вас сделать, мистер Силвер, прошу, обращайтесь. Не устану повторять, я очень вам признателен.
— Приглашения на этот прием более чем достаточно.
Миа находилась в дальнем конце апартаментов, в комнате, превращенной в танцзал. Роскошные босые женщины танцевали, вытягивая руки к неярко горящей люстре. Вокруг них вертелись, подражая им, несколько детей лет шести-семи. Ученики и выпускники МФШ танцевали, подпевая музыке. Мию окружила группка девочек, взволнованных ее присутствием.
Прислонившись к стене, я наблюдал. То и дело кто-то из девочек подходил и предлагал мне потанцевать. Я оставался на месте, пока мать Мазина не взяла меня за руку и не вытащила к танцующим. Похоже, все присутствующие на вечеринке были здесь не впервые, что так это всегда и проходило — члены семьи приходят и уходят, вокруг люди.
Заиграла более быстрая музыка. Кто-то открыл шампанское. Появилась Молли, взяла меня за руки и повела к группе учеников в другом конце комнаты. Ариэль отбросила назад волосы. Майк Чендлер, танцующий у нее за спиной, подмигнул мне, словно своему дядюшке, поднял бокал и сделал большой глоток. Ариэль прислонилась к нему, усмехнулась мне и закрыла глаза.