Недотрога

Невинная Яна

Глава 27

Выбрать купальник оказалось настоящей пыткой. И не потому, что потерялась в их многообразии. Сама по себе пытка то, что нахожусь здесь, среди цветного великолепия из атласа и кружев, созданного для соблазнения мужчин, и исключительно для него. Все возможные расцветки, дорогая ткань, роскошные фасоны и баснословные цены. Это мир женщин, где они выбирают красивое белье для ублажения мужчин.

Во всем этом великолепии я пытаюсь найти что-то скромное, но понимаю, что идеально подошла бы только паранджа. И снова задаю себе вопрос, зачем же я согласилась пойти в то место, где мне придется предстать

перед Суворовым полуголой? Я знаю, что он будет смотреть своим пронзительным, всепроникающим взглядом. Будет раздевать меня им и тем самым смущать донельзя. Я почувствую кожей, как он скользит по моему бледному измученному болезнью телу своими льдистыми глазами, в глубине которых плещется пламя. Оно всегда там, ждет своего часа сжечь меня.

И я невольно вспомню, как играла голая на сцене. И кто меня туда отправил силой…

Так о каком комфорте может идти речь? Только я подумала уже одеться, выскочить из раздевалки и отказаться от похода в комплекс, как отодвинулась занавеска и ко мне осторожно заглянула консультант. Полноватая брюнетка с короткой стрижкой, женщина в годах, примерно возраста моей матери, роскошная и ухоженная, с приятной улыбкой и лучиками морщинок в красивых глазах. Конечно же, работать с богатыми клиентами берут самых лучших и располагающих к себе.

Ее глаза светились доброжелательностью, поэтому я не обиделась на бесцеремонность и приветливо улыбнулась.

— Может быть, вам помочь? — спросила она с искренним участием, оглядывая купальники, развешенные на крючках. — Что конкретно вы хотите? Порадовать своего молодого человека?

От такого предположения мне захотелось рассмеяться, но смех был бы горьким, а потом перешел бы в истерику. В последнее время у меня глаза постоянно на мокром месте, опухшие и болезненные. Кажется, я выплакала тонну слез.

Жаль, что нельзя исчерпать весь отмеренный на жизнь запас, чтобы потом никогда не плакать. Но, к сожалению, судьба постоянно подкидывает нам новые испытания, и мы снова льем слезы.

— Что такое, детка? — обеспокоенно спросила консультант, видя мою реакцию и пугаясь молчания, зашла внутрь раздевалки и бережно коснулась плеча. — Ты в порядке?

А мне захотелось разрыдаться и довериться любому человеку, даже незнакомому. Тем более что эта женщина так ненавязчиво и по-доброму перешла на «ты», как бы говоря, что готова стать жилеткой. Но не буду же я в самом деле изливать душу в бутике дорогого женского белья. Поэтому пришлось взять себя в руки.

— Всё нормально. Мне нужен купальник, но я никак не могу выбрать.

— Едешь на море?

— Нет, всего лишь иду в бассейн.

— Тогда возьми удобный и не ошибешься. Вот, например, этот красный закрытый в стиле спасателей Малибу или синий с белым на морскую тематику, — предложила она, снимая с крючков подобранные мною купальники. — Просто выбирай, что нравится именно тебе. Не думай ни о ком другом, только о себе.

Да, действительно, мне нужно думать только о себе. Донельзя правильный совет. А то я всё кому-то уступаю. Люди с опытом всегда знают, что посоветовать молодым.

Задумчиво разглядывая купальники, приложила их к своему телу. От ярких цветов зарябило в глазах, и я поморщилась.

— Может быть, кофе или чай? — предложила консультант, а когда я согласилась, повела меня к удобному диванчику со стоящим рядом небольшим столиком и усадила за него. Закрыла отдел и вернулась из подсобного помещения с подносом.

— Как тебя зовут?

— Таисия.

— Какое красивое имя.

Можно я буду называть тебя Тая? А меня зовут Алла. Сейчас мы с тобой перемеряем всё, что тебе нравится, и выпьем чая. Не хочу лезть в душу, это не в моих привычках, но мне кажется, что у тебя что-то случилось. Сейчас как раз обеденный перерыв, и я могу уделить тебе и только тебе время.

Наверное, она подумала, что меня изнасиловали, потому что я дернулась от самого невинного прикосновения, когда она случайно задела мою руку, ставя на стол чашку чая. Что ж, в какой-то мере так и есть. Насилие было, только моральное.

— Да, кое-что произошло, — призналась я, пригубив ароматный травяной чай. — И я не знаю, стоит ли мне идти в публичное место в купальнике, где все будут на меня глазеть.

— Конечно, только тебе решать, стоит или нет, но скажу честно, из собственного опыта — есть две истины. Первая — люди мало заботятся о других. Я раньше тоже много думала о том, что обо мне скажут. Но поверь, есть ли повод или нет, люди всегда будут осуждать. Что бы ты ни сделала, хорошее или плохое, они готовы дать оценку. Причем самые жестокие в этом отношении именно родственники. Эти вообще не жалеют, говорят всё что вздумается, не заботясь о том, что их слова ранят.

Понимаю, что у Аллы на душе тоже какая-то застарелая боль. Каждый носит ее в себе и хочет выговориться, но я не знаю, стоит ли мне побуждать эту милую женщину к откровенности. Всё-таки мы всего лишь два случайно встретившихся человека, а меня ждет Суворов. И я должна либо выйти к нему с купленным купальником, либо убежать.

Я уверена, что это можно осуществить. Например, попросить Аллу провести меня через какой-нибудь служебный выход. Но, прежде чем сбегать, я должна по крайней мере получить от него ключи от квартиры. Материальную компенсацию. И я не собираюсь считать, что растопчу таким образом собственную гордость. Он отобрал у меня самое бесценное. Чистоту моей души. И никакие подарки не возместят мне этот ущерб, как бы Максим ни надеялся.

— А какая вторая истина? — вырвавшись из своих глубоких размышлений, я возвратилась к разговору с Аллой, которая, попивая чай, смотрела на меня изучающим взглядом, не прерывая из вежливости мои раздумья. Она очень тактичная женщина. Наверное, продавцам приходится быть немного психологами и ко всем покупателям находить индивидуальный подход.

— А вторая истина заключается в том, что все мы эгоисты. Каждый зациклен на себе. Когда люди раздеваются, вряд ли найдется женщина, у которой нет комплексов. У тебя идеальная фигура, и тебе нечего стесняться. Допустим, если бы я увидела тебя в бассейне, задумалась бы о том, что пора повесить на холодильник замок, а вовсе не о твоей фигуре, — хохотнула она, подливая мне еще чая из заварника. — Так что пусть кто-то другой стесняется. Вопрос в том, хочешь ли ты в принципе оказаться на людях.

— Дело не только в людях. Я иду туда с человеком, который очень сильно меня обидел. Очень.

— Зачем же тогда ты с ним идешь? Может быть, лучше не иметь никакого дела с таким человеком? — задала она самый простой и одновременно сложный вопрос.

Я сама не знаю, как на него ответить.

— По идее, я должна быть сейчас далеко отсюда, но я уступила и дала ему три дня, чтобы он показал мне свои хорошие качества.

— А что, до этого он показал плохие?

— Да, — с горькой усмешкой проговорила я, понимая всю нелепость собственного поведения, так ярко обнажившуюся в простых вопросах и ответах. — Самые худшие.