Недотрога
Шрифт:
На всё плевать, абсолютно на всё.
Пусть вокруг рушится мир, я хочу только тишины и покоя.
Александр задал мне вопрос о возмездии, но в том состоянии я не была способна хоть что-то решать. Организм дошел до предельной отметки истощения, психика не выдерживала нагрузки, и я выключилась, или даже сломалась, как неисправный прибор, стоило оказаться в какой-то незнакомой квартире, на мягкой теплой постели, где мне предложили переночевать перед вылетом за границу.
Новость о переезде в другую страну к маме и Николаю Дмитриевичу, которые где-то там, за пределами моей кошмарной
Лишь быть подальше отсюда.
Я уснула впервые за долгое время с улыбкой на лице. Не вымученной, фальшивой, а настоящей — исполненной счастья и надежд на светлое будущее.
Вот только утро готовило мне новые испытания. Я не хотела прощаться с кем-то из своего окружения. Разве что с Альбертом. Но для этого хватило одного-единственного звонка. Больше меня в России ничего не интересовало. Но Александр неистово убеждал, что я обязана отомстить. С горящими глазами он доказывал, что только слабые оставляют обидчиков без должного возмездия. Что он уже всё подготовил, и мне нужно лишь согласиться.
Я не понимала, почему он просит моего разрешения. Ведь, в конце концов, он, как друг семьи Суворовых, гораздо ближе к ним, чем я, посторонний человек, случайно попавшийся под горячую руку Максиму. Да, он навредил мне, но, как бы банально ни звучало, Бог ему судья. Он не получил меня, и, смею надеяться, это достаточное наказание для такого, как он, коллекционера живых игрушек. К тому же он отплатил мне материально. Деньги и недвижимость не будут лишними в моей новой самостоятельной жизни. Я не собиралась держаться за мамочкин подол и слушаться ее и Николая Дмитриевича.
Пусть я прошла тернистым путем ошибок, но они исключительно мои, и в будущем я собиралась жить самостоятельно. В общем, мне казалось, что всё складывается неплохо, и мне не нужен контрольный выстрел в голову Суворова.
Александр сочился досадой и даже гневом, изрыгал проклятия и пугал меня таким поведением. Наверное, он бы кричал, если бы позволял голос, а так всего лишь сипел.
— Я спросил у Коли, должен ли его сын быть наказан, и он сказал «да», — проговорил он глухо, подхватывая с журнального столика ключи, документы и облачаясь в длинное элегантное пальто. — Ты поедешь со мной и посмотришь на крах этого зарвавшегося щенка!
— На крах? Какой еще крах? — испуганно спросила я, семеня следом в сопровождении двух мужчин-охранников с моими вещами в руках. Пока я спала, они купили мне всё самое необходимое для поездки и привезли паспорт на новое имя.
Суворов, если будет искать Таисию Вознесенскую, украденную неизвестным клиентом, никогда не узнает, что она пересекла границу. Потому что пересечет ее по документам совсем другой человек.
Он никогда меня не найдет и не догадается искать рядом со своим отцом, потому что тот решил раз и навсегда порвать отношения с сыном. Об этом мне сообщил Александр. А теперь с разрешения друга он собирается как-то навредить Максу.
Неужели убьет? Что он задумал?
Страх сдавил горло ледяной
— Что вы сделаете с Максимом? Я не буду участвовать в убийстве. Так и знайте! Это слишком!
— Девочка… — вздохнул Александр, будто я спросила о погоде. — Ты передала бразды правления в мои руки, так что…
Меня такой ответ не удовлетворил, и я наступала снова:
— Я не выйду отсюда, пока вы не скажете правду!
— Не выйдешь? — усмехнулся он со стальным блеском в глазах. — А зачем тебе оставаться? Поедем со мной, и, может, ты сама подольешь масла в огонь, когда поймешь, что я приготовил для Макса.
Я не сдалась, а поехала по той причине, что надеялась помешать Александру. Думала, что любой его план можно предотвратить или как-то еще исправить сиуацию. Но оказалась неготовой к тому, что фигура речи про огонь воплотится в реальность…
Мы стояли на пригорке, предоставляющем отличный вид на пылающий клуб «Инферно» с облепившими его по периметру людьми. Сначала я выдохнула с облегчением, поняв, что Александр просто стирает с лица земли заведение, в котором я покрыла себя несмываемым позором. Стало ли мне легче от увиденной картины? Не знаю… Задуматься я не успела, потому что безошибочно, может, даже шестым чувством, узнала человека, метнувшегося в горящее здание.
Максим… Но зачем ему бросаться в огонь? Неужели кто-то остался внутри? Работники клуба? Кто-то из партнеров? Мне показалось, что воздух вокруг исчез, стало невозможно дышать, и с отчаянным криком я дернулась, чтобы побежать вниз.
Но не смогла. Меня остановили, схватили за руки и заставили стоять на месте. Как обычно, бессильная перед чужой волей, вынужденная принимать удары судьбы.
— Прекрати истерику, — холодно оборвал мои попытки вырваться Александр, со спокойствием айсберга взирающий на разыгравшееся внизу представление. — Он ищет там тебя. Так и было задумано. Но не найдет. Вообще никогда не найдет. Потеряет свой клуб, друзей, когда они узнают, что здание сгорело по его вине…
— Но как вы можете! Он же там погибнет!
— Максим? Ничего с ним не случится. Как-то нас душманы окружили и закрыли все отступы, подпалили хибару, в которой мы прятались и не выпускали, обстреливая со всех сторон. Вот это я называю безвыходным положением, а то, что сейчас Колькин сын побегает по задымленному зданию, ничем ему не грозит. Ну, может, чутка покоцает его пламя, но и не с таким люди выживают. Я вот выжил. Жена, дети, деньги — всё при мне. Одного не терплю — когда невинных обижают. Я этого на войне насмотрелся и не желаю видеть в мирное время!
— Неужели Николай Дмитриевич позволил вам погубить собственного сына? — прошептала тихо, ужасаясь отблескам пламени в глазах этого словно неживого человека, способного на такие жестокие уроки.
— А ты — его дочь. Поняла? И нечего тут слезы лить по гниде, которая тебя, как шлюху, за бабки продала. Вытащат его, не трясись. Я на себя чужую смерть брать не собираюсь. А мальчишке урок не помешает. Может, хоть башка на место встанет после такого. А Колька… Он от сына отрекся и ничего не сказал, когда я пообещал отомстить за тебя. Дал мне карт-бланш.