Недоверчивые сердца
Шрифт:
— Ты и будешь помогать, ягненочек. — Несса вытащила из стоявшей рядом кадки самую маленькую метелку и протянула ее девочке. Потом с улыбкой посмотрела на троих детей, жавшихся к Мод. — Вы все можете помогать, тут работы хватит на целую армию.
— Такая работа — только для подневольных людей, — неожиданно заявил Уилл.
В зале воцарилась гробовая тишина; все ждали, что ответит молодая госпожа дерзкому мальчишке.
Девушка внимательно посмотрела на Уилла; он пытался, как граф, изобразить холодное безразличие. Несса невольно вздохнула — мальчика обуревала гордость за свое непризнанное родство и мучил стыд
— Уилл, это не… — Мод решилась нарушить гробовую тишину, но ее остановила поднятая рука молодой леди.
— Уилл, я не рабыня, — с ласковой улыбкой сказала Несса. — Но даже у меня, как у графини замка Таррант, есть свои обязанности. Я не нахожу ничего постыдного в честном труде. Моя обязанность — содержать этот замок в таком порядке, которого требует его благородное назначение.
Мальчик кивнул; он пришел в замешательство от того, что не получил взбучку за свою дерзкую выходку.
Чтобы не смущать Уилла, Несса сразу же предложила всем приступить к работе и добавила:
— Я буду признательна вам за помощь. — Она выбрала подходящую кисть и протянула Уиллу. — К тому же эта работа может быть забавой. Когда мы с сестрой были маленькие, мы воображали, что каждым ударом кисти, как мечом, поражаем врага.
Дети захихикали, и даже Уилл улыбнулся. Он взял «оружие» и сделал шуточный выпад против воображаемого противника.
По залу пронесся шорох голосов и тихий смех. Даже самых молчаливых и брюзгливых покорило сочувствие их госпожи к мальчику и ее желание работать вместе с ними. Все быстро разобрали кисти и с редкостной энергией принялись за дело. И никто не замечал высокого мрачного человека, стоявшего в тени входного тоннеля.
Гаррик только что вернулся из поездки. Он ездил проверять состояние удаленных земель, и впечатление было удручающее. Граф винил во всем себя: он слишком долго отсутствовал, и теперь понадобится много времени и труда, чтобы исправить ущерб, нанесенный бесхозяйственностью. Сопровождавшие его воины разошлись по своим делам, а он вошел в Большой зал как раз вовремя, чтобы услышать, как его жена говорила с незнакомой маленькой девочкой, а потом мирно, без упрека ответила на дерзость смутно зна-комого мальчишки.
Сердечность Нессы произвела на графа самое благоприятное впечатление. Он вспомнил, как нагрубил Нессе, сказав, что она нужна ему только для производства наследника. Теперь он раскаивался и в той злости, и в тех словах: эта необыкновенная женщина должна была подумать, что он желает ее только ради рождения наследника! Сын — это важно, но он ни за что не станет добиваться ее уступчивости только для продления рода. После знакомства с Нессой граф перестал себя узнавать, теперь он был убежден, что не получит ни удовольствия, ни подлинного удовлетворения от объятий по обязанности. Это может быть только по доброй воле и обоюдному желанию! Он сдерживал свою страсть и будет сдерживать дальше, пока не покорит эту женщину, излучающую такую сердечность, которой ему доселе не приходилось встречать.
Внезапно Несса словно ощутила чье-то прикосновение. Резко обернувшись, она увидела темную фигуру, стоявшую в тени тоннеля. И тотчас же сердце ее забилось так, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Когда же граф перевел взгляд
— Доброе утро, милорд. Я не ожидала…
Граф приложил палец к ее мягким губам, и она от этого прикосновения затаила дыхание.
— О Гаррик… — Тут он наконец-то убрал руку, и лишь после этого она смогла продолжать: — Гаррик, я пригласила вашу бывшую няню вернуться сюда, чтобы помогать мне навести порядок в замке. — Ответа не последовало, и Несса, чтобы оправдать свой поступок, добавила: — Она прекрасная кухарка и будет нам очень полезна.
Молчание продолжалось, и Нессе пришлось поднять глаза. Оказалось, что муж не отрываясь смотрел на ее губы. Они вдруг сразу пересохли, и Несса невольно облизала их кончиком розового языка, отчего в его глазах зажглись серебряные искры. Она тут же потупилась и, отступив на шаг, проговорила:
— Мод взяла этих детей к себе. У них никого нет, если бы не она, им пришлось бы побираться или воровать. — Начав говорить, Несса приободрилась и теперь уже без запинки продолжала: — Замок большой, много комнат пустует, и я чувствовала, что было бы справедливо предоставить им место. Они отработают свое содержание.
Гаррик все еще молчал; зеленые глаза смотрели на него с напускной храбростью, но он видел в них настороженность, мольбу и надежду: Граф кивнул; себе он объяснил свое согласие как очередной шаг в борьбе за сердце Нессы. Даже самому себе он не признавался, что детский смех оживит мрачный зал не меньше, чем побелка, а счастье этих детей придаст дому тепло, которого он давно лишен.
После того как муж ушел заниматься своими делами, Несса с легким сердцем вернулась к недоделанной работе, радуясь, что так легко добилась его одобрения, а еше больше — его прикосновению: оно давало надежду на более близкие отношения.
Как она поняла, две башни из четырех использовались для хранения продуктов и вооружения и не требовали срочного внимания. Оставалась Западная башня с ее затворником; Несса собственными глазами видела, насколько она запущенна. Не решаясь послать туда кого-нибудь, кто станет мишенью злобного языка старого графа Уильяма, Несса взяла эту обязанность на себя.
Из ниши, где хранились хозяйственные принадлежности, Несса взяла жесткую метлу и большую тряпку. Боясь не столько того, что придется идти по галерее под взглядами любопытных стражников, сколько того, что наверху она заблудится, Несса свернула в коридор, идущий от лестницы направо, и решительно шагнула в тень, не позволяя себе поддаваться беспричинному страху.
До знакомства с лордом Уильямом Несса думала, что он покажется ей грозным, устрашающим. Так и оказалось, но с тех пор она то и дело мыслями возвращалась к нему. Одинокий человек, закрывшийся в башне, страдающий. То, что он сам выбрал затворничество, не уменьшало жалости к старику, которого отделяли от мира не только каменные стены, но и холодный склад ума и наверняка сожаления о прошлом. Может, его скверный характер — следствие добровольного одиночества, подобно тому как передержанное вино становится уксусом?