Недоверчивые сердца

Роджерс Мэрилайл

Граф тихо открыл дверь, вошел и закрыл ее за собой. Кровать была пуста. Он повернулся к церковной скамеечке — в ее присутствии бывшей послушнице любовные объятия должны были казаться кощунством, — но Нессы и там не оказалось. Ее вообще не было в комнате! Но где же она? Может, она пошла в часовню и собирается всю ночь простоять на коленях на холодном полу? Закусив губу, граф решительно вышел из комнаты, принесшей ему столь горькое разочарование.

«Какой же я глупец, — думал Гаррик. — Как же я позволил женщине захватить власть надо мной?» В комнате, где ему предстояло спать, холодно, как и у него на душе; он снова стал человеком изо

льда. Он толкнул дверь, и в лицо пахнуло неожиданным теплом: в черном от сажи камине плясал огонь. Возле него, в профиль к Гаррику, сидела на низкой скамеечке та, которую он считал недосягаемой. Волосы ее были распущены, а на плечах — одеяло, из-под которого выглядывали изящные руки. Из-за треска дров в камине она не услышала, как он вошел. Он стоял и упивался ее красотой, еще более ценной оттого, что она, такая прекрасная, принадлежит только ему одному.

Рыцарское искусство ходить бесшумно позволило ему подойти к ней вплотную. Тогда она почувствовала его присутствие, но не удивилась. Подняла глаза и встретила взгляд, отливающий серебром. Не испугалась, почувствовав его сладкую угрозу; прикосновение взгляда казалось таким же осязаемым, как рука, коснувшаяся ее щеки. И тотчас же ледяная броня снова растаяла — Несса сразу это поняла.

Легкое дрожание нежных губ как огнем смело все сомнения Гаррика. Он подхватил жену, поставил ее на ноги и прижал к себе — одеяло бесформенной кучей упало к их ногам. Несса трепетала в объятиях мужа — трепетала от радостного предчувствия. Она пришла сюда, чтобы отдаться ему, но сама изумлялась той смелости, с которой приняла его пленительную власть, когда он заиграл на ее чувствах, словно искусный менестрель — на лютне. Она боялась только одного — разочаровать мужа.

Наслаждаясь заманчивыми округлостями ее тела, сгорая от нетерпения, Гаррик собрал всю свою выдержку, чтобы обращаться с ней с той нежностью, которой она заслуживала. Он должен был бережно пронести Нессу сквозь все ее самоограничения в мир необузданной и сладостной свободы. Запустив пальцы в ее густые кудри, он приподнял их, обнажив шею.

— Какая ты горячая, — шепнул он и поцеловал жену в плечо.

Несса сказала не раздумывая:

— Лед обжигает.

Гаррик засмеялся и легонько поцеловал жену в висок. Если он лед, то она — солнце, она растапливает его, как весеннее солнце растапливает лед на замерзшем за зиму пруду.

От смеха затряслась грудь, в которую она упиралась лбом, и это послужило магическим призывом — ее тоже пронзило искушение. Несса подняла голову и уткнулась губами в крепкую, бронзовую от загара шею. С ненасытным любопытством она повторила неумелый поцелуй, привыкая к удовольствию.

Гаррик замер под соблазнительными поцелуями нежных губ — сначала в шею, потом ниже, в просвет туники, стянутой под горлом шнурком. Он изо всех сил повторял себе, что надо продвигаться медленно, не напугать жену силой своего. желания, но вдруг невольно застонал, и Несса тут же отпрянула.

— Не бойся, голубка. — Голос был низкий и хриплый. — Твои ласки — такое наслаждение, что я готов умереть. — Тут он чуть отстранился и стащил через голову ненавистную тряпку, разделявшую их тела; туника полетела куда-то в угол.

Несса едва не задохнулась от восторга, увидев мужскую грудь с темной порослью волос, начинавшихся пониже широких плеч и исчезавших в штанах, стягивавших узкие бедра. Да, он и вправду само искушение! В этот момент ей больше всего на свете хотелось ощутить его тепло.

Чтобы не сделать что-нибудь постыдное, она прижала руки к груди.

Взгляд ее глаз обладал такой силой, что, казалось, каким-то мистическим образом дотронулся до него, и пламя этого взгляда опалило Гаррика; ему мучительно хотелось ласки. Он положил ее руки себе на грудь и сказал:

— Я смотрел, как ты гладила книжку, и томился, хотел, чтоб ты так же гладила меня.

Ощутив под пальцами твердые мышцы и гладкую кожу, Несса испытала такое возбуждение, что закусила губу. Вот она, возможность исполнить грешное желание — и все же невидимые цепи запрета не давали это сделать, и она не шевелилась, пока он не провел ее рукой по своей горячей груди. И тотчас же исчезло все, осталось только разраставшееся чувство свободы делать все, что хочешь. Вздымавшаяся под ее лаской грудь излучала нарастающее голодное желание, и оно захватило ее.

Гаррик снова застонал, и на сей раз Несса не испугалась, не отпрянула. Она заглянула в серебряные глаза, подернутые дымкой, и крепко прижалась к мужу. Закрыв глаза, она тоже застонала. В следующее мгновение сильные руки подхватили ее и отнесли на давно ожидавшую кровать. Покрывала были сбиты после почти бессонной вчерашней ночи и, казалось, предлагали улечься в их беспокойные складки. Гаррик откинул одеяло и, положив жену на постель, какое-то время любовался совершенством линий ее тела, коралловыми губками и лицом алебастровой белизны в окружении роскошных кудрей, позолоченных пламенем камина.

Несса же, почувствовав холод простыни, на мгновение испугалась, что муж сейчас покинет ее. Она впилась взглядом в его глаза — они горели огнем. Наконец он сел рядом с ней на кровать и осторожно провел пальцами по ее груди. Она запрокинула голову и снова закрыла глаза; из горла вырвался сдавленный вздох.

«Она очаровательно беспомощна», — думал Гаррик, медленно проводя ладонью по трепещущему телу жены.

Несса по-прежнему лежала с закрытыми глазами. Наслаждаясь ласками мужа, она тихонько стонала. Наконец она все же открыла глаза и увидела, что Гаррик смотрит на ее маленькую грудь. Несса чуть слышно всхлипнула: она подумала, что муж сейчас расстроится из-за того, что у нее нет привлекательной женской пышности. Но он вдруг улыбнулся ей, и все ее страхи тотчас же улетучились.

Исполненная незнакомой жажды, бессознательно желая подарить мужу такое же наслаждение, Несса провела ладонями по его плечам, но ей оказалось мало прикоснуться к нему — она обвила руками его шею и крепко прижалась к дивным тугим завиткам на мускулистой мужской груди.

Сквозь туман желания Гаррик сумел напомнить себе: во всем, что касается этой женщины, нужно себя сдерживать. Нельзя поддаваться необузданной страсти, чтобы не причинить ей еще большую боль, чем та, что неизбежно достается девственницам. Он положил ладони ей на плечи и нежно поцеловал ее. Затем лег на кровать с ней рядом.

Несмотря на все благие намерения Гаррика, этот его поцелуй вызвал вспышку пламени — Нессе показалось, что она превратилась в расплавленный поток, бегущий к Гаррику, как ручей с горы. Ее возбуждение передалось мужу, и он порывисто обнял Нессу, прижал к себе и впился в ее губы страстным поцелуем. Почти тотчас же руки его легли ей на ягодицы, и он прижал ее к своей восставшей плоти. Она инстинктивно изогнулась, приглашая его войти в нее, и только непреодолимая преграда — его полотняные штаны — помешала ему сделать это.