Нефрит
Шрифт:
Я не могла различить, где были свои, а где — чужие, когда все медведи спивались в один черно-красныи фон, где иногда проглядывала земля, словно рваные раны на самой природе, скорее почувствовав, чем уловив слухом, как Мия натужно ахнула, оседая вниз, и поспешно вырывая свою ладошку из моей хватки, чтобы обхватить руками животик.
Паника накрыла удушливой волной в единый миг когда мы со Златой одновременно рухнули на колени в снег, что-то крича, но не спыша даже собственных голосов, и не в силах придумать, что же делать теперь!
Кто сможет помочь
Я что-то шептала сбивчиво и наверное даже не надеясь на то, что малыш меня услышит и поймет, гладя руками животик, который в буквальном смысле шевелился под моими холодными ладонями, словно карапуз, барахтался и пытался выбраться наружу, чтобы помочь своему папе и семье в этой неравной битве.
Шептала, умываясь собственными горькими слезами и слыша вопль, от которого содрогнулась земля, и на секунду словно все замерли, в следующую загрохотав и зарычав еще сильнее, когда я знала, что это Север почувствовал боль своей маленькой жены и страх своего малыша, пытаясь прорваться к ней сквозь врагов, которые, воодушевленные первой победой над его силой воли, кидались лишь еще сильнее и отчаяннее, чтобы не пустить его!
Я отчетливо помнила. сколько сил пришлось приложить нашим Берам, чтобы удержать Севера, когда подобный приступ случился впервые. И что потом стало с полом.
Вот только сейчас Беров было в десятки раз больше, и они не были настроены на то, чтобы помочь ему, а не сделать еще хуже, даже когда Малахит в криком отшвырнул от себя сразу двоих яростных Кадьяков с такой пугающей силой, что они не просто улетели куда-то назад с ускорением и сломанными костями, но в процессе полета успели завалить еще парочку своих собратьев, которым словно не было конца и края.
— Ребенок разорвет ее, если его не успокоить! — закричала Звезда, разрываясь между тем, чтобы броситься на помощь Мие, хрупкое тельце которой начало подрагивать, словно от приступа эпилепсии, а небесно-голубые глаза закатывались от невыносимой боли и страха за свое дитя, которому еще было слишком рано появляться на свет, и тем, чтобы перестать лупить направо и налево ошалевших Кадьяков, которые не ожидали такой прыти и навыков боя от девушки.
К сожалению, все мы понимали, что если Звезда кинется к нам, позабыв о драке, то пострадаем мы все, и в первую очередь Мия, которая теряла сознание, буквально на глазах становясь не просто бледной а болезненно серой и от этой беспомощности меня трясло и подбрасывало.
Я даже не заметила, как прокусила язык, ощущая лишь стальной привкус крови, хрипя над Мией и понимая, что мы со Златой бессильны как бы не гладили пузико и не уговаривали малыша не бояться — он не слышал нас, не понимал, потому что наши эмоции говорили совершенно об обратном.
Вот, знаете, бывают ситуации. когда кажется.
Но как же я была не права!
Сначала я решила, что мне показалось на фоне общего шока и полного раздрая в душе!
Или что оглушенная рычанием и криками огромных мужчин, которые стремились убить друг друга, у меня случился какой-то слуховой обман!
Но я слышала пение!
Словно кто-то поет…красиво, проникновенно, завораживающе.
Ей-богу, хотелось прочистить уши, чтобы понять, что я не сошла с ума раньше времени!
Я даже головой потрясла, надеясь на то, что мои галлюцинации пройдут сами по себе!
Вот только они никак не проходили, и я застыла, изумленно моргая мокрыми от слез ресницами, когда поняла, что голос только усиливается, и что только гриппом болеют все массово, а сходят с ума по одиночке.
Так вот, оказывается я еще была далеко от безумия. потому что скоро стало ясно, что этот завораживающе красивый голос слышат все!
Теперь я отчетливо слышала, что песня льется на каком-то непонятном языке, необычном, но приятным для слуха и становится все ближе и ближе.
И по мере ее приближения. вокруг затихали все прочие звуки, когда окровавленные Берсерки обращались в людей, глядя по сторонам сосредоточенно, тяжело и наверное даже слегка шокировано, словно ожидали увидеть призрака, который обладал волшебным тембром и силой голоса, способной прекратить самую настоящую войну.
Нам нужна была эта странная передышка, чтобы собраться с мыслями и помочь Мие, которая лежала на снегу, содрогаясь всем своим маленьким телом, свернувшись вокруг животика и поддерживая его снизу белыми дрожащими ладошками, не в силах даже открыть ясных глаз от скручивающей боли.
Метясь возле нее на коленях, мы со Златой были в панике и шоке от происходящего, краем глаза наблюдая, как Кадьяки оборачивались в людей, снова занимая свою первоначальную позицию на возвышенности стройными рядами вокруг разрушенного до самого основания домика, оттаскивая быстро и без лишних разговоров тех, кто был ранен настолько. что был не в состоянии передвигаться сам. или убит.
Слыша тяжелое дыхание Малахита и Звезды над собой, я молилась только об одном — чтобы это не было перерывом ко второму действию еще гораздо более кровавому и опасному, потому что были ранены не только наши враги…
Охрипшая и заплаканная, слыша лишь этот голос, который продолжать петь возвышенно и гордо какую-то замысловатую песню, по звучанию напоминающую былину, где даже непонятное звучание слов плавно перетекало из одного в другое, буквально убаюкивая и заставляя душу трепетать, я громко всхлипнула, когда увидела своего Нефрита рядом с нашими Берами, что неслись к нам — живым и невредимым — стараниями ловкой и проводной Звезды, быстрого и до жути сильного Малахита, и нашего шустрого и хитрого Вульфа, который, не смотря на свою молодость, не отставал от старших товарищей в этом страшном бою.