Некрочип
Шрифт:
– А кто был твоим партнером?
– Эрни Ньюмен.
– Да, тебе не повезло.
Брови Айрин сдвинулись к переносице.
– Послушай, я ведь не насмехаюсь над твоими приятелями. А Эрни прекрасный человек, с приятными манерами, и к тому же, самым лучшим образом ко мне расположен. И в бридж играет он хорошо.
– Ну, тогда прости. – В последнее время имя Эрни Ньюмена довольно часто упоминалось в их разговорах, потому что он брал на себя роль партнера Айрин во всех случаях, когда супруг не мог составить ей компанию. Слайдер явно переусердствовал, проезжаясь
– Я ведь не знала, когда ты вернешься, пришлось оставить детей у Жанет. На обратном пути я их забрала.
– Ну и отлично. Я сегодня здорово задержался на работе. Расследуем убийство.
– О, – вырвалось у Айрин, не знавшей, нужно ли ей радоваться по этому поводу или огорчаться. – Значит, тебе опять придется работать каждый день допоздна?
– Скорее всего, – сказал он, думая о Джоанне и о том, какие возможности дает ему дело, чтобы под благовидным предлогом не приходить домой. Ах да, он же решил, что пора все расставить по своим местам. Стало быть, и оправдываться незачем.
– Ты так много бывал дома последние две недели. Мне даже стало казаться, что наконец-то мы сможем выходить куда-нибудь вместе, – сказала она неуверенно, между тем как ее руки непроизвольно складывали и тут же разворачивали шарф, а глаза не отрываясь следили за экраном телевизора. Он тоже смотрел в телевизор, но при этом с тревогой наблюдал краем глаза за своей супругой. Неужели опять будет ссора? Хорошо бы в этот вечер обойтись без ссоры. Последовала короткая молчаливая пауза, и критическая точка была позади. – Ты позвонил мистеру Стайлзу? – неожиданно спросила она.
– Я звонил, но было занято, – солгал он.
– Ну ничего, я ему завтра сама позвоню, – сказала она примирительно. – Но это, если ты не возьмешься отремонтировать этот кран.
– Боюсь, что у меня не будет времени. Это расследование, и все остальное... – На экране пошел рекламный блок, и Слайдер перевел свой взгляд на Айрин, а она, как назло, в тот же миг посмотрела на него. И тут его поразила мысль о том, как редко в последнее время встречались их глаза. По задумчивому выражению ее лица можно было понять, что она его изучает. Слайдеру сделалось неловко, потому что ему показалось, что Айрин видит его недостойные и трусливые мысли. Может, она уже знает про Джоанну? Нет, скорее всего, не знает. Наверняка нет. Ни одного письменного свидетельства.
Луч поискового прожектора, скользнув по укрытию Слайдера, миновал его: она повернулась и пошла к двери.
– Приму-ка я ванну, – были ее последние слова.
И это все? В прежнее время она обязательно расспросила бы его о деле. Даже когда Айрин бывала особенно зла на него, она тем не менее считала необходимым задавать ему всевозможные вопросы, потому что интересоваться делами мужа было, по ее убеждению, одной из первейших обязанностей жены. Вид удаляющейся узкой спины супруги вызвал у него острое чувство одиночества и оторванности от остального человечества. И как бы по контрасту, перед его мысленным взором предстали
– Да, кстати, нам уже прислали нового начальника, – само собой вырвалось у него, когда Айрин была почти что за дверью.
Она остановилась и наполовину обернулась к нему.
– О! Ну и как он тебе показался?
– Хорош. Образцовый службист.
– Может, это и к лучшему. Боб Диксон был слишком неряшлив.
Слайдера задело такое ее непонимание. Должна же она знать в конце концов, какие чувства он испытывает в отношении своего бывшего шефа.
– Я ему не нравлюсь, – пожаловался Слайдер.
– Твоему новому начальнику? – Она опять посмотрела на него тем самым своим изучающим взглядом. – Интересно, почему? – Диксон ему тоже не нравился.
– Возможно, этим все объясняется. Ни для кого ведь не секрет, что ты был человеком Диксона.
Очень тонкое, даже мудрое замечание. Но как знать, нет ли в нем определенной доли иронии? Слайдеру все не приходило в голову, как отреагировать, и Айрин вышла из комнаты, оставив его впервые за бог знает сколько лет супружества в недоумении и растерянности.
Кабинет Диксона перестал быть кабинетом Диксона. Пыль, сор и сигаретный пепел вымела новая метла. Отмытые до зеркального блеска окна были распахнуты настежь, навстречу рокоту городского транспорта; на шкафах с досье не осталось ничего, кроме красных «Бизи Лизи» в керамических горшках, а открытый участок стены украшала вставленная в рамку репродукция портрета Королевы работы Аннигони. Большой письменный стол смущал тем, что его натертая полиролью поверхность была почти свободна: лоток для исходящих, лоток для входящих и красный кожаный прибор с карандашами и ручками, из тех, что Маркс и Спенсер предлагают в своей коллекции подарков руководящим работникам.
Кресло тоже было другое. Черная кожа, поворотный механизм, высокая спинка. Одним словом, та модель директорских кресел в стиле: «Берегитесь, фавориты», – цена которых доходит, страшно сказать, до двухсот пятидесяти фунтов. «Приехало вместе с хозяином», – мелькнуло в голове у Слайдера, когда он явился по вызову Бэррингтона. Каким же надо быть могучим и влиятельным, чтобы таскать повсюду за собой такое кресло! Люди этого сорта и не представляют себе, как можно обходиться без телефона в машине или ноутбука.
– Вы хотели меня видеть, сэр?
– Как там ваш Слотер? – сходу начал Бэррингтон. Его ужасное лицо и невозможные волосы, благодаря контрасту с чистотой и опрятностью вокруг, обретали силу живого магнетизма.
– Как всегда. Стоит на своем. Домой, мол, вернулся один. Хотя мы сказали, что его видели, когда он поднимался к себе в комнату вместе с каким-то мужчиной. О трупе он тоже будто бы ничего не знает.
– Он попросил у вас адвоката?
– Нет, сэр.
– А вы объяснили, что юридическая помощь будет оказываться бесплатно?