Некрочип
Шрифт:
– Он находился в постели, – произнес вслух Слайдер, переводя взгляд с кровати на умывальник и обратно.
– Да. А тебе не кажется это странным? Я имею в виду: раздеться, лечь в кровать, а потом встать и покончить с собой.
Слайдер покачал головой.
– Но и нельзя сказать, что это совершенно невозможно. Разделся, как обычно, перед сном, лег в постель, но заснуть никак не удавалось – в голову лезли всякие мысли, прокручивались там бесконечное число раз, пока он наконец не решил, что с него достаточно и нужно разом со всем покончить. Откинул простыню, встал
– И кое-как нацарапал предсмертную записку, – подсказал Атертон, оборачиваясь в сторону стола.
Слотер действительно оставил там записку, в вертикальном положении, прислонив ее к портрету матери. Чистого листка бумаги, по-видимому, под рукой не оказалось, и он использовал обратную сторону рекламной листовки: «ЛЕДИ! Вы имеете право на БЕСПЛАТНЫЙ вход в нашу дискотеку каждую пятницу и субботу, после девяти часов вечера».
«Я его убил, потому что сильно разозлился», – сообщал человек, не имевший, судя по исключительно корявому почерку, никаких навыков письма. «Не могу больше жить. Господи, прости меня».
Слайдер опять, но на этот раз более пристально, оглядел комнату. Ах, вот и карандаш на полу, прямо под столом. Должно быть, скатился со скатерти и упал. Не карандаш, а точнее сказать, карандашик, тоненький и с пластмассовым колпачком – такие обычно бывают в конце блокнотов, зацепленными за обложку. Кончик грифеля в точности соответствует толщине линий в записке. Ну, кажется, тут все в порядке.
– На нем должны быть отпечатки пальцев. И записку тоже возьми. Да, и нож, разумеется, – сказал Слайдер.
Но все-таки нельзя было избавиться от ощущения какого-то несоответствия. Слайдер еще не нашел для себя ответ, чем именно оно было вызвано, но что-то...
– Но это уж само собой, – сказал Атертон. – Фотосъемка, дактилоскопия, вскрытие – все, как по кругу. А первое впечатление такое, – что здесь все довольно естественно.
– Да, – сказал Слайдер.
Атертон взглянул на него с большим вниманием.
– А у тебя как, все в порядке, шеф?
Слайдер сделал над собой усилие, чтобы выглядеть бодрее.
– Устал только немного, – сказал он. – Думал, что просто так мне ни за что не уснуть, и выпил целый стакан виски. А тут как раз и позвонили.
– На твоем месте, я бы, наверно, сделал бы то же самое, – сказал Атертон.
– Слушай, давай сейчас спустимся вниз, – надо обязательно переговорить с Мэнди и с этой... как ее там?
– Морин О'Рурк. Но не стоит особо доверять ее очень островной фамилии – более местного, чем у этой девушки, выговора я еще не встречал. А лексикон... Она не говорит, а буквально режет.
Слайдер в последний раз посмотрел на обтянутую пижамой грузную фигуру Ронни, лежавшую, будто это был какой-то куль, под умывальником, и вновь, прежде всего отметил его растрепавшиеся волосы на затылке и как бы упрекавшие весь свет босые ступни, узловатые и бледные, как клубни прошлогоднего картофеля.
– Но и тебе следует более тщательно подбирать слова, – сказал Слайдер.
Когда они, одинаково изможденные и с синими кругами под глазами, выбрались наконец
Находившийся рядом Атертон по выражению лица и неуверенной походке Слайдера сразу обо всем догадался и, решив, что нужна его помощь, сказал:
– А что, если мы позавтракаем у меня? Не хочу навязывать свое мнение, но мне кажется, что завтрак будет совсем не плохой. Яичный омлет с беконом. Тебе ведь нравится, как я взбиваю яйца. А еще у меня есть в самом деле очень хорошие сосиски из магазина, что на углу Смитфилд Маркит. Как же они называются-то?..
– Так и называются: «сосиски», – услышал Слайдер свои слова, как бы долетевшие до него с расстояния в сто ярдов.
– Точно. Я их набрал там в прошлый раз целую кучу. В состав входят свинина и яблоки. Ты будешь рыдать от удовольствия, когда попробуешь это чудо. Ну так как, ты уже соглашаешься? Вот увидишь, это будет настоящий пир. – Атертон заметив по выражению лица Слайдера, что он никак не решится, обронил, как бы невзначай: – Пока я буду готовить, ты успеешь заварить кофе. По части кофе я перед тобой пасую.
Шито белыми нитками, – улыбнулся про себя Слайдер. Его собственный голос, звучавший во внутренней речи, доносился теперь до него с расстояния, равного половине пути до Брайтона.
– Конечно, соглашаюсь. Спасибо.
Атертон начал с того, что заварил кофе, чтобы Слайдер мог попивать его, сидя на высоком стуле в кухне с примостившимся у него на коленях и притворно урчавшим Эдипусом, и дожидаться, когда будет готово все остальное. Вообще-то, Слайдер успел отвыкнуть от этого напитка, он пил в основном чаи, с тех пор как произошел повсеместный – ив барах, и в его собственном доме – переход на растворимый кофе, поэтому, отхлебнув пару раз из предложенной Атертоном чашечки, он ощутил такой же внезапный прилив бодрости, как после внутривенной инъекции бензедрина.
Разговор, за небольшим исключением, шел все время о событиях минувшей ночи.
– Вот и настал наконец тот момент, когда мы должны признать, что у нас в деле нет ни жертвы, ни подозреваемого, – сказал Атертон, разбивая яйца и выливая в миску их содержимое. – В такой ситуации, сколько не старайся, все равно с места не сдвинешься.
– Бэррингтон очень недоволен, – сказал Слайдер. – Но в конце концов мы поступили, как ему хотелось: отпустили Слотера, чтобы он сам мог выдать себя с головой каким-нибудь опрометчивым шагом.