Некрочип

Хэррод-Иглз Синтия

– Через переднюю половину. Я, как всегда, прошел через переднюю половину.

– И все было на месте? Может, вы заметили что-нибудь необычное?

– Все было в порядке. Раньше случалось, что к нам проникали в ночное время, главным образом, из-за игрального автомата. Однажды его выволокли через переднюю дверь прямо на улицу, можно сказать, средь бела дня – на нашей улице ночью светло, как днем. И никто ничего не видел, – добавил он с горечью. – Здесь никто ничего не видит.

Уж это было известно Слайдеру как никому другому.

– Но

сегодня утром все было нормально? Чем вы занялись, после того как вошли?

– Стал работать в задней половине.

– И там тоже все выглядело, как обычно?

– Если бы что-нибудь изменилось, я бы наверняка заметил.

– Задняя дверь была заперта?

– А как же. Мне пришлось открыть ее, чтобы проветрить помещение. Там всегда тяжелый воздух – в этой комнате раньше было окно, но мне пришлось заложить его кирпичем. Чтоб мальчишки не лазили.

– Какой замок на этой двери?

– Йельский. И еще там две задвижки: одна внизу, а другая вверху. – Он, конечно, понимал, что все это уже не соответствовало современным требованиям, продиктованным бурным ростом преступности. – Ребятня, – добавил он, как бы себе в оправдание, – чего с них возьмешь.

– Когда вы пришли сегодня утром, дверь была заперта на замок и две задвижки?

Слотер ненадолго задумался.

– Да, на задвижки тоже.

– Вы в этом вполне уверены?

– Я всегда запираю дверь на задвижки перед тем как уходить. Вряд ли я оставил их незадвинутыми.

– Это мне ясно, мистер Слотер. Какую работу вы выполняли?

– Ту, что и всегда. Все приготовил.

– Что вы понимаете под словом «все»?

– Ну хорошо. Сначала помыл бадью для теста и сделал новый замес, потом порезал на куски рыбу, почистил и нарезал картошку. – Занявшись перечислением своих действий, он снова вспомнил о неразгаданной пока тайне и сокрушенно покачал головой.

– Каким же образом эта штука могла туда попасть? Я помню, как вчера утром нарезал картофель. А сегодня вдруг это. Другого хватил бы удар, а я всего лишь шишкой отделался. – Он осторожно потрогал больное место.

– И вчера, кроме вас, никто не работал в баре?

– Ну да. Помощники приходят только в пятницу вечером и в субботу. – Он вдруг резко поднял глаза вверх, как человек, которому пришла гениальная мысль. – Может, она сама себе его подложила, шутки ради, а? – сказал он с надеждой.

Но это блестящее предположение так и не было рассмотрено. В дверном проеме, соединявшем переднюю и заднюю половины бара, появился Атертон. Лицо его было бледно.

– Шеф!

Слайдер поднялся с места и сам подошел к Атертону. А тот, бросив в сторону Слотера многозначительный взгляд, кивком головы пригласил шефа проследовать за ним в заднюю комнату.

– Там какая-то гадость в дровяном сарае, – сообщил он шепотом.

Чтобы подойти к раскрытой задней двери, нужно было пересечь небольшую комнату, но Слайдер почувствовал неприятный запах, не пройдя и половины пути. Солнце было уже достаточно высоко и освещало соседние дома и маленький

дворик, где можно было увидеть открытую мойку и множество набитых до отказа пластиковых мешков. Мешки были завязаны и аккуратно расставлены по периметру. Одуряющий запах гниющей рыбы мог быть переносим человеком только потому, что к нему примешивался едкий аромат, который, преодолевая на своем пути разделявший дворики забор, доносился из задней двери химчистки. Чистящие растворы не могли претендовать на высокое положение в разработанном Слайдером списке запахов по степени их приятности, но они значительно опережали в нем гниющую рыбу. Если речь вообще в данном случае могла идти о ней, а не о чем-либо ином.

Слайдер делал усилия, чтобы не дышать полной грудью. Обернувшись назад, он обнаружил за своей спиной Слотера, который, как оказалось, проследовал за ним в производственное помещение бара и был занят тем, что озабоченно разглядывал стоявшее там оборудование, как будто оно обладало даром речи и могло наконец ответить на мучивший его вопрос.

– Скажите, мистер Слотер, здесь всегда так плохо пахнет? – спросил Слайдер.

Тот несколько помедлил с ответом, потому что в своих мыслях был где-то далеко от этого места.

– Ну как сказать, – начал он, как бы извиняясь, – иногда подванивает, особенно в жаркую погоду. Это ведь рыбные отходы и все остальное. А мусорщик приезжает только два раза в неделю. Я завязал мешки потуже – кошки, понимаете, и всякая другая живность. Но запах все равно пробивается. Когда здесь работаешь, то постепенно привыкаешь и просто перестаешь замечать.

– Как, вы привыкли к этому запаху? – удивился Атертон. Слотер на несколько шагов приблизился к двери и осторожно при нюхался.

– Да, пожалуй, сегодня он посильней, чем обычно, – признал он. – Не пойму, может, я уже и нюх потерял. Если постоянно приходится жарить рыбу, то ее запахом пропитывается вся одежда.

– Меня заинтересовали эти мешки. Что может быть, например, в этом? – спросил Слайдер, выбрав на удачу один из мешков.

– Отходы, сами понимаете, – картофельные очистки, рыбные обрезки, объедки и вообще всякий мусор.

– Вы сами заполнили все эти мешки?

– Вроде как сам, – с долей осторожности согласился Слотер. Он вообще сделался сдержаннее в своем поведении. И не в последнюю очередь от того, что до него наконец дошло, насколько сильной была вонь, исходившая от мешков.

– Можно вас попросить развязать этот мешок?

Попросить-то да. А вот насчет развязать было уже сложнее. Но Слотеру ничего не оставалось, как только подчиниться. Он распутал веревку и в следующее же мгновение как можно дальше отстранил лицо от горловины мешка, как бы спасаясь от ударившего в нос тяжелого запаха. Верхний слой отходов представлял собой мешанину из поломанных и раскисших ломтиков картофеля и раздавленной рыбы.

– Это, кажется, сельди? – поинтересовался Атертон.

– Объедки, – уточнил Слотер с некоторым облегчением.