Некрофилия
Шрифт:
Потом я узнал, что из морга пропало несколько тел. Я не стал спрашивать у андроида, не хотелось узнать, что он умеет лгать. Мне кажется, я разглядел свежую кровь на его бурой обшивке. Досадно, что это происходит всего за несколько дней до заветной отметки в календаре.
— Я подумываю над тем, чтобы тебя отключить.
— Меня нельзя отключить.
— Что это значит?
— Я живое существо. Меня можно только убить.
— И с чего ты взял, что ты живое существо?
— Потому что я уже умирал.
Это была одна из последних наших бесед, позже у меня появилось много хлопот. Получив зарплату, я занимался тем, что оплачивал счета, подчищал задолженности. Погруженный в свои мысли, я не заметил, разговаривал ли со мной робот в тот день. Вечером я пришел домой, повесил
Как правильно завязывать петлю, я узнал в Интернете. Это странно, при обилии висельников, прошедших через мои руки.
Выжав себя на унитазе, я включил воду в душе, вернулся в комнату, приготовил чистое белье, одежду, моток толстого эластичного кабеля. Пошел в ванную и еще минут пятнадцать простоял нагой под горячим потоком воды. Шампунь кончился, глупо. Завернув краны, почувствовал головокружение, потемнело в глазах. Сердце вдруг затрепетало в груди, и стало страшно. Потом смешно. Черные барашки перед глазами уже разбегались в разные стороны, а я все еще посмеивался, облокотившись на раковину. Потом, уже спокойный, я оделся в комнате, выключил телевизор, обработал кабель вязким и пахучим смазочным маслом, завязал по петле с двух концов, длина была рассчитана. Пододвинул кресло ближе к центру комнаты, забрался на его спинку и закрепил кабель на крюке. Захотелось вытереть руки, мокрое полотенце лежало на кровати. Глупо. Я надел петлю через голову и, когда она зашла за подбородок, с силой оттолкнулся от спинки кресла. Боль, пронзив шейную часть позвоночника, рассыпалась по всему телу, по всему миру… Кажется, петля не остановила падения, и я полетел во тьму.
Черт знает, сколько времени прошло прежде, чем я пришел в себя. И то, правду сказать, как-то не до конца. Знаете это ощущение парализованности перед пробуждением? Когда уже проснулся, но тело вроде бы продолжает спать, и ты оказываешься в нем заперт. Ты кричишь, но звука нет. И глаза не открываются, и что-то наваливается сверху, давит… Как будто какой-то бес уселся на грудь. Кажется, сейчас задохнешься… Синдром старой ведьмы. Так сказала мама, успокаивая меня, когда я прибежал к ней в слезах. Да, спустя вечность ты оживаешь. Сонный ступор случался со мной еще несколько раз в детстве, и сейчас было что-то похожее. Правда, глаза были открыты, и лежал я не на спине, впрочем, я понятия не имел, как лежу. Голова была вывернута под непонятным углом, одна щека прижалась к полу, я видел свое плечо, но не знал — правое или левое. Справа, кажется, возвышалось кресло и отбрасывало на меня тень. Я даже не мог скосить глаза, чтобы удостовериться. Не чувствовал своего дыхания, не чувствовал боли. Может быть, я все-таки умер?
Я пролежал так три дня.
Меня парализовало из-за травмы позвоночника, или же крюк, выскочив из потолка, огрел меня по голове. Чертов крюк! Я ведь не раз проверял, крепко ли он держит. Не может быть, чтобы кабель оборвался. И он слишком толстый, чтобы отрезать мне голову. Странно, если эти мысли роятся в отрезанной голове. Я пролежал на полу три дня или около того, рассудок ослабел. Течение времени стало аморфным, иногда мне казалось, что я могу переживать одну и ту же секунду тысячи раз. Три дня в комнате горел электрический свет, этот счет я уже не оплачу. Поначалу из немигающих глаз часто текли слезы, на второй или третий день перестали. Стоял оглушительный гул, иногда я различал в нем мелодию звонка на мобильном, а иногда мне слышались неразборчивые голоса и звук воды, сливаемой в унитазе. Три дня я пролежал на полу, глядя сквозь неподвижные полузакрытые веки на входную дверь.
Тени,
— Нет, он живой, — сказала тень женским голосом.
— Вот же неудачник!
Я догадался, что меня шевелят. Женщина оттянула веки на моем правом глазу, разглядывая зрачок. На ней была полицейская куртка. Это полиция. Три дня. В отделении меня хватились, как и положено, через три дня.
— Давайте скорую. У бедняги обезвоживание и, похоже, полный паралич.
В дверях появился новый силуэт.
— Он же медик, выписал себе наркоты бы и отошел с передоза…
Полицейские не успели заметить его прежде, чем андроид сделал свои неправильные выводы. То, что произошло потом, я видел отчетливо. Полицейских было четверо. Похоже, женщина сидела рядом со мной справа на корточках, выпадая из моего поля зрения. На кровать присел коп, разглядывая полотенце и банку с маслом. Я видел его снизу только по плечи. У самой двери, прислонившись к стене, стоял полицейский, и голос еще одного слышался откуда-то слева, из ванной, возможно. Это он пошутил про наркоту. Робот схватил ближайшего к выходу копа за шею обеими руками и с невероятной легкостью отделил голову от туловища. Неуверенно шагнув в комнату, обезглавленное тело повалилось на пол, из шеи бил алый фонтан. Полицейский, что расположился на диване, отбросил банку и положил руку на кобуру. В этот миг в него, словно футбольный мяч, полетела оторванная голова. Судя по звуку головы столкнулись, коп повалился на постель, снаряд покатился по полу. Слева раздалась брань, андроид метнулся в ту сторону. Женщина-офицер выпрямилась, слышно было, как хрустнули суставы в коленях, а потом щелкнул затвор пистолета. В ванной заорал полицейский, потом я увидел его. Куртка на нем была расстегнута, на синей рубашке расползалось багровое пятно. Он не шел, просто дергался, сучил ногами, будто огромный тропический таракан, насаженный на булавку. Из живота полицейского торчали шевелящиеся ножницы, скальпель, крючки. Андроид пронес его несколько метров, потом я оглох от раскатов грома. Стряхнув тело с руки, робот приблизился к женщине вплотную. Я видел только их ноги: металлические стопы и начищенные ботинки. Вдруг ботинки оторвались от пола, мне на глаза закапала кровь. Некоторое время я ничего не слышал и не видел.
— Отчим, зачем они сделали это с тобой?
Пауза. Похоже, он все-таки понял.
— Отчим! Зачем ты сделал это!
Огненные спицы прошили мне спину, андроид поднял меня на руки. Боль была невозможная, но мне показалось, что я пошевелил пальцами на ногах. Робот тряс меня как тряпичную куклу, а я силился разомкнуть губы. Я чувствовал их, но они слиплись от обезвоживания. Вспомнился белоснежный бумажный самолетик. Мальчишкой я запускал такие пару раз, они все время падали на землю, а хотелось, чтобы хотя бы один улетел в небо.
— Отчим! Ты сделал это из-за нее?! Отчим! Ты бросил меня из-за нее?! — это был странный голос. Как будто кто-то крутил туда-сюда регулятор громкости, иногда звук начинал дребезжать, шипеть, словно радиопомехи сбивали сигнал. Наконец я смог вдохнуть воздух через рот и решил попытаться что-нибудь сказать, но андроид с размаху ударил меня о стену, размозжив череп. Надеюсь, он не поймет, что убил меня.
Багровые лучи заката протискивались сквозь прорехи в крыше на огромный темный чердак. Во мгле стоял ликующий писк, крысы пировали свежим мясом. В центре чердака щелкали ножницы, скрипел скальпель, натыкаясь на кость. Время от времени новые куски летели ненасытным грызунам.
— Кисти и ступни очень быстро приходят в негодность. Особенно ступни, — произнес робот. Он стянул со своих ног почерневшие и распухшие стопы, принадлежавшие раньше одному из бродяг, чьи останки можно было найти неподалеку. Стопы одного из полицейских уже были готовы. Где-то в глубине чугунной башки, кроме всего прочего, непрерывно звучала полицейская волна, отслеживались сигналы о помощи. Через несколько минут андроид достал что-то еще из мешка и долго разглядывал. Тьма ему не мешала.