Некромагия

Новак Илья

— Слушайся Малека, — приказал он стоящему у двери лар'ичу и добавил, обращаясь к старшине: — Захвати это чудо с собой, поставь у ворот.

Оставшись в одиночестве, чар прошелся от стены к стене, морща лоб и шевеля губами. Это помещение принадлежало Архивариусу, стол у окна был завален пергаментными свитками и книгами. Интересно, где теперь старик? Сбежал из города или... впрочем, Сол тут же позабыл о нем. Бросившись в кресло, Атлеко откинулся на спинку, положил короткие ножки на стол. Руки его то постукивали по подлокотникам, то потирали лоб, пальцы сцеплялись, потом он начинал грозить кому-то невидимому, совершая быстрые беспорядочные движения. Сол Атлеко способен был сохранять неподвижность лишь в

напитанной мелом теплой воде своего бассейна, только парной воздух солярия успокаивал его.

Болезненное желание постоянно двигаться, проявившееся еще в юности, со временем усилилось и, в конце концов, стало его проклятием. В присутствии других людей, когда нужно вести беседу, прислушиваться к чужим словам, что-то обдумывать и приказывать, нервозная суматошность не так изводила его, но когда Сол оставался в одиночестве... Самым ужасным были руки: каждая жила своей, отдельной жизнью.

— Пр-р-риветствия!

Сол, подскочив, развернулся к окну. На торчащем из рамы обломке решетки сидела пестрая птица с коротким кривым клювом.

— Октон! — промолвила она. — Пос-с-слание! Октон!

— Что? — Атлеко маленькими шажками пошел к окну. — Ты кто... Ты что такое?

— Октон! Октон!

Птица щелкнула клювом, качнулась, взмахнув крыльями. На левой ноге было металлическое кольцо и узкий свиток.

Атлеко осторожно протянул руку ладонью вверх. Птица следила за ним зелеными глазами-бусинками. Когда рука оказалась рядом, она махнула крыльями и переступила на ладонь.

— Пос-с-слание!

Чар разглядел крошечную защелку, подцепил ногтями и раскрыл. Птица стояла неподвижно. Сол пересадил ее обратно на раму, развернул свиток — длинную узкую полоску, испещренную мелкими буквами. Сжимая за края, поднес близко к глазам и стал читать:

«Великочтимый Владыка!

То, о чем вы беседовали с нами перед тем, как ваши покорные слуги отбыли на юг, приближается. Силы нашикрепнут, войско растет. Мы не ошиблись — теперь это именно войско, после трехлетних усилий численность наших воспитанников достигла изрядной величины. Чтобы закончить то, ради чего мы пустились в это предприятие, необходима сумма...»

Дочитав, Сол поднял удивленный взгляд на окно, но птицы там уже не было. Атлеко огляделся — она перелетела на стол и сидела неподвижно, закрыв глаза. Аркмастер вдруг заурчал и стал рвать пергамент. Бросив на пол клочки, сел в кресло, зажал ладони между коленей, ссутулился и зажмурил глаза, но просидеть в такой позе смог недолго.

— Осуществляются мечты! — воскликнул он, вскочил и забегал вокруг стола. — Хотя ведь карлы не покинули квартал, они пока там, как жаль, и еще с ними Октон! И Мир все еще у него. С чего мы взяли, что Буга сумеет добыть обруч? Впрочем, ему и не надо ничего добывать. Главное, чтобы он повредил эти ковчеги, не дал им взлететь. После мы справимся с Октоном. Доктус... Да кого интересует Доктус? Он слаб и жалок, этот вещественник! Бесон, тупой вояка, тебе понравилась девочка? Конечно, понравилась, она всем нравится, вот и Некросу тоже, есть в ней что-то такое... — Тут Сол, опечалившись, возвел очи к потолку: — Девочка! Увидим ли мы тебя еще когда-нибудь? Суждено ли нам встретиться, Риджи? Впрочем, если мы не свидимся больше — с этим нетрудно будет смириться, — Атлеко

хихикнул. — Завести другую девочку, лучше прежней, — это несложно, вокруг полно женщин, каждая запросто может одарить нас, стоит лишь немного постараться... Ха! Если бы все наши неприятности решались так же легко! Итак, мы в Универсале — осталось добыть Ее. И еще — Мир... Но сможем ли мы одолеть Владыку, когда ковчеги не взлетят и он захочет вернуться сюда? — озабоченно спросил Сол у самого себя, и сам себе ответил: — Да, сможем, ведь в нашем распоряжении архив со всеми его заклинаниями. И Она. Надо идти туда... — Он замер посреди комнаты, глядя в окно, на темнеющую площадь. — В архив! Немедленно!

Атлеко сорвался с места, вылетел в коридор, сбежал по лестнице в зал, мимо чаров, распахнул дверь, преодолел еще одну лестницу, перепрыгнул через трупы клириков, раньше охранявших архив, спустился по третьей лестнице — и попал, наконец, в просторное помещение, вдоль стен которого тянулись полки с манускриптами. Парангон, утопленный в обруч на голове аркмастера, разгорелся тусклым светом, пустив в мозг Сола теплую волну: помещение пропитывала магия.

Мучительнее всего для Атлеко была необходимость скрупулезно изучать что-либо, читать и вдумываться в прочитанное, сверять новые сведения с тем, что он уже знал, перепроверять и исправлять. Ведь это предполагало долгое неподвижное сидение, сосредоточенность, вдумчивость. Сол заставил себя смирить шаг, опустил порхающие вокруг тела руки, сжал губы.

Медленно, короткими шажками двинувшись вдоль стены, Атлеко стал поочередно брать книги и свитки, раскрывать и разворачивать их, проглядывать вступления. Впрочем, надолго совладать с собой не смог: когда достиг середины полок, шаги его ускорились, а руки начали постукивать по стене, ощупывать полы оранжевой одежды, касаться кожаных обложек, тут же отдергиваться и вновь тянуться к полкам.

Вскоре он носился по архиву, хватал книги, раскрывал, швырял обратно и брался за другие. Ноги его отплясывали танец вдоль полок, губы шевелились.

— Не то... Не то... Не то! — свиток полетел на пол, Атлеко метнулся на середину комнаты и закрутился там, скользя взглядом по стенам. — Владыка, нам нужно другое, ты же знаешь... — не договорив, Сол уставился в угол архива.

— А это что у нас? — он подскочил к тому месту, где за полками виднелось пятно извести, более темной, чем вокруг. Провел ладонью по стене и отпрыгнул.

— Проход! — громко объявил он. — Здесь замурованный проход, и, Владыка, мы знаем, что скрыто за ним!

Чар зашипел, вытянув губы трубочкой, резко свел руки перед собой, хлопнул ладонями.

Он различал темные и светлые точки, крошечные шарики, из которых состояло все вокруг — темные были почти неподвижны, светлые хаотично сновали из стороны в сторону; холод и тепло присутствовали во всем. Сол начал вытягивать светлые точки из окружающего, скатывать их в клубок. Жемчужина на его лбу разгорелась, воздух перед чаром потеплел, по полу и стенам побежали солнечные зайчики... и Сол опустил руки. Слеза Мира погасла, пятна света исчезли.

— Нет, — сказал он. — Нет, нельзя. Здесь столько своей магии... Опасно, слишком опасно! Мы развалим всю пирамиду.

Он бросился прочь из архива, вбежал в зал на первом этаже, крича:

— Эй, наши чары! Малек Стамси, где ты? Нам нужно несколько человек с кирками и ломами! Немедленно, мы говорим — немедленно!!

Смолк стук кирок, чары сгребли кучу извести и камней в сторону, и Сол, освещая путь факелом, вошел в пробитое отверстие. Он пересек короткий коридор, толкнул дверь и ступил на верхнюю ступень лестницы.

Нижнюю ее часть перегораживал завал камней.

— О Первые Духи! — вскричал Сол, спускаясь на несколько ступеней. — Сюда! Все сюда! И позовите еще людей!