Шрифт:
Идти через темнолесье даже днем было жутковато, а сейчас солнце неумолимо ползло к закату. И самое неприятное то, что я, кажется, заблудилась. Определенно заблудилась. Тропинка, по которой мне предстояло идти становилась все более заросшей, а теперь ее и вовсе было не различить. За кустами мне уже мерещились странные тени, в шуме крон слышались голоса неведомых существ, а крики птиц вдруг стали зловещими.
Никакого замка поблизости не намечалось. Да что там замка, тут вообще не было признаков населенного пункта. Лес, сплошной
Совершенно ясно, что я сбилась с пути, и надо бы поворачивать назад, ехать до города, к родителям, уходить, пока совсем не стемнело. Это было бы самым разумным решением. Но вместо этого почему-то ускоряю шаг, пробираясь сквозь лесную чащу. Руководствоваться разумом? Не, не слышали. Ноги сами куда-то несут, а в паника, подкравшаяся ближе, пока еще шепотом, но уже настойчиво твердящая страшное: "Ты - заблудилась".
Стараясь не дать ей волю, остановилась, села на землю, прислонившись спиной к старому дубу. Поняла, что совсем выбилась из сил, дыхание было тяжелым и прерывистым. Страх плохой спутник, для того, кто не может найти дорогу. Хуже некуда. Выйти из леса до темноты точно не успею. Руки безвольно опустились, а из глаз потекли слезы. Ночевать в лесу не просто неприятно или страшно. Это смертельно опасно. В темнолесье какие твари только не водятся.
В руку ткнулось что-то мокрое и холодное. Я вздрогнула, сердце неистово затрепыхалось. Оборачиваюсь и вижу лисицу. Выдохнула с облегчением, лиса не опасна. Даже протянула руку, чтобы погладить непугливое животное, но резко отдернула, когда лисица подняла голову. Глаза ее горели неестественно красным, было видно, как с ребер свисают ошметки шкуры, проглядываются белые кости и почерневшие внутренности. Животное было мертво. Неупокоенный.
В горле в момент пересохло, а вместо крика из груди вырвался полухрип-полустон. Я вскочила на ноги и побежала, не разбирая дороги, прямо сквозь кусты, не обращая внимания, как острые ветки рвут платье, ранят кожу. Нет, я слышала, что в темнолесье неупокоенные встречаются повсеместно, не даром некромант поселился именно в этих местах, но к такой встрече я оказалась совсем не готова.
Слезы текли по щекам, я всхлипывала, дыхания не хватало, сердце ощутимо билось о ребра, желая вырваться наружу. Я почти ничего не видела, прикрывала лицо руками, чтобы хоть как-то защититься от колючих веток. И никак не ожидала, что в этом безлюдном месте меня остановят теплые, почти горячие руки. Пронзительный крик пронзил лесной сумрак. Мой крик.
– Чего ты орешь?
– голос мужчины был усталым и немного раздраженным, но от звука его голоса сразу стало как-то спокойней. Просто потому, что это был живой человек. Без сомнения, живой. Руки продолжали удерживать за плечи, а я, перестав кричать, подняла глаза на человека.
Из-под капюшона выбивались пряди черных волос, лицо было в тени, но в закатных лучах я все же увидела правильные, но резкие черты лица, высокие скулы, нос с горбинкой, губы сжимались в тонкую линию, выражая презрение, а вот глаза напугали. В левом глазу ярко-синим огнем сиял символ в виде круга, разделенного на четыре части и вписанным в круг треугольником, правый глаз представлял собой черный провал. Появившееся было успокоение тут же сменилось тревогой, стоило взглянуть в эти странные глаза.
– Там...
– сдерживая новый крик выговорила я, - Лиса.
–
– Мертвая, - пояснила я, но поняла, что это звучит еще глупее, потому добавила, - Но живая.
– А орешь ты чего? От твоих криков лисица наверняка успела умереть еще раз пять.
– Испугалась, - дрожим голосом ответила я.
– Идти можешь?
– я кивнула, он как-то недовольно посмотрел, - Вот и иди отсюда, - мужчина отпустил мои плечи и резко развернулся, собираясь покинуть меня.
– Нет!
– вскрикнула я, потому что остаться одной было бы невыносимо. А то, что глаза у него странные, так это ерунда. Все лучше, чем торчащие белые кости лисы.
– Ну чего тебе?
– он обернулся.
– З-з-заблудилась, - заикаясь ответила я.
– Тебя еще и домой вести?
– голос его был хриплым и злым, но все-таки он вернулся и взял меня за руку, - Идем, - резко потянул за собой.
– Домой?
– Завтра выведу к селению. А сейчас мне некогда.
Захотелось вырваться, убежать, потому то опять накатил страх. Вот только бежать одной в лес, полный неупокоенных... Нет, лучше с этим. Он хотя бы выглядит живым. Мелькнула мысль, что это и есть тот самый лорд-магистр, в ученичество к которому я собиралась поступить. Но в то же время, чего бы лорду делать одному в лесу? Лорды обычно ездят верхом и в сопровождении охраны. Правда среди лордов я пока не встречала ни одного некроманта.
***
Он шел быстро, раздвигая одной рукой ветки, а второй крепка держа меня. Я едва поспевала, опасалась, что, если упаду, он продолжит тащить меня волоком.
– Простите, а могу я узнать Ваше имя?
– робко пропищала я.
– Потом, - резко ответил он и, кажется, ускорил шаг.
Замок. Мы все-таки вышли к нему. Окруженный лесом со всех сторон без единой подъездной дороги. Стоящий на возвышенности, замок казался совсем черным, освещаемый последними лучами заходящего солнца. Мрачный и величественный. Я засмотрелась на замок и едва не споткнулась о каменные ступени, когда меня потащили вверх.
– Не бойся, - произнес мой спутник, - Завтра я тебя выведу. Ночью тебе ходить опасно.
Я промолчала. Никак не могла подобрать слов, объяснить, что именно сюда шла и домой совершенно не собираюсь.
В конце лестницы две горгульи приветственно склонили головы, хотя я по началу приняла их за каменные изваяния. Вздрогнув, одарила существ недовольным взглядом. Мы прошли через внутренний двор и свернули к сторожевой западной башне.
***
Внутри было прохладно и мрачно, я бы даже сказала зловеще. Канделябры освещали лестницу странным зеленоватым пламенем, которое отражалось в глянцевой облицовке ступеней. Мы поднялись наверх на пару пролетов и оказались в узком коридоре. Послышались шорохи и, кажется, чей-то смех.
– Брысь, - едва слышно прошипел мой спутник и шорохи стихли.
А после он распахнул одну из дверей, втолкнул меня внутрь и... захлопнул дверь. Я даже вскрикнуть не успела, бросилась к двери, но та оказалась заперта.
– Что Вы себе позволяете?!
– яростно взвизгнула я, но, кажется, в коридоре никого уже не было.
Не комната, а тюрьма самая настоящая. Застеленная кровать у окна, небольшой столик, окно-бойница и настенный канделябр все с тем же зеленым пламенем на фитилях. Дверь заперта, а в окно едва ли кошка пролезет. А притаившееся в углу ведро для естественных нужд подсказывало, что выпускать меня отсюда не собираются.